Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 94 – Софи Жомен

Она в ответ тоже мотает головой.

— Все не так, моя малышка, все не так… Разве ты не видишь, как вы похожи? Глаза, кожа, даже форма носа. Когда ты вернулась в Корнеот, я подумала, что ты похожа на свою тетю, но стоило мне впервые увидеть тебя рядом с Седриком, как я все поняла…

Это было в тот самый день, когда она так странно выглядела! Это какое-то безумие! Мое сердцебиение ускоряется раза в два.

— Седрик утверждает, что тебя зачали в год приобретения Ренатой усадьбы, в 2000 году. Тогда он познакомился с твоей матерью. Это было в апреле, ты родилась в декабре, здесь не может быть никакой ошибки.

У меня в голове спутались все мысли, я сжимаю себе виски.

— Это невозможно…

Часть меня вопит, что это неправда, но ведь все совпадает: даты, наши с Седриком общие черты лица, волосы, глаза и оттенок кожи. Возможно, это все-таки правда.

Боже, я приехала узнать, как поживает Элизабет, и тут выясняется, что все моя жизнь опиралась на ложь. Не только история с открытым и порванным моей матерью письмом, а вообще все с самого моего рождения.

Элизабет прикасается дрожащей рукой к моей щеке.

— Я не знаю, что заставляло твою мать скрывать от всех правду. Возможно, то, что она родила ребенка от сына лучшей подруги своей сестры, стало для нее перебором.

— Сам Седрик ничего не знал?

В этом момент дверь открывается и входит Седрик, легок на помине. Меня подбрасывает, как пружиной. Ноги становятся ватными, я не знаю, как со всем этим быть.

— Седрик, я…

Он подходит ко мне и грустно улыбается.

— Нам надо было познакомиться раньше, Федра, жаль, что меня не было рядом. Я не осуждаю твою мать за ее выбор, просто говорю, что стал бы для тебя хорошим отцом.

Я больше не могу сдерживаться, у меня из глаз брызжут слезы. Я не ожидала, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации. В детстве я фантазировала об отце, который нашел меня, сказал бы, как ему жаль, что он ничего не знал и что теперь всегда будет рядом. И вот теперь, спустя почти двадцать пять лет, это происходит наяву… Я потрясена.

— Наверное, вам надо многое друг другу сказать, – бормочет Элизабет дрожащим от волнения голосом. – Оставлю вас одних, не буду мешать.

Седрик кивает, я не могу отвести глаз от его, точно таких же, как мои.

Элизабет бесшумно покидает магазин, и я остаюсь один на один с отцом, которого никогда не знала.

— Я встретил ее в тот день, когда посадил в «Литтл Балморале» красный клен, – начинает Седрик отвечать на мой вопрос об обстоятельствах его знакомства с моей матерью. – Дело было в конце марта, твоя тетя только что приобрела усадьбу и захотела все там переделать: дом, сад. Это дерево у ручья, можно считать, посадила она сама. Я был счастлив оказать ей эту услугу. Стояла чудесная погода, на Мелани… на твоей маме было платье в цветочек, ветер растрепал ее светлые волосы. Она сидела в траве, рвала маргаритки в нескольких метрах от меня и плела из них браслеты, которые хотела надеть себе на щиколотки. Я в жизни не встречал такой красавицы, как она. Мне было всего двадцать два года, ей целых двадцать восемь, но наша разница в возрасте ничуть меня не пугала, я стал бесстыдно за ней ухаживать.

— Вы полюбили друг друга?

— Хотел бы я ответить тебе утвердительно, но это было бы неправдой. Мы были молоды и легкомысленны, мы познали друг друга всего один раз…