Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 93 – Софи Жомен

— Здравствуйте, Федра, спасибо. – Она забирает у меня сумку. – Пожалуйста, входите.

Я иду в глубь магазина, не обращая внимания на ставший уже привычным запах ладана, и машинально опускаюсь в одно из кресел, в которых обычно пила чай.

— По словам Седрика, вы света белого не видите, столько приходится работать? Признаться, я уже забеспокоилась, много раз вам звонила, дважды приезжала – все безрезультатно.

— Да, простите, я была очень занята, только сейчас смогла немного перевести дух.

У нее необычно сдержанный тон. Не думаю, что мне есть в чем себя упрекнуть, но мне необходимо понять, чем вызван холод в нашем общении.

— Вы хорошо себя чувствуете, Бабетта?

Она улыбается, ее глаза блестят сильнее обычного.

— Да. Угостить вас чаем?

— Спасибо, с удовольствием.

Элизабет исчезает в подсобке, я жду. Вернувшись, она наливает мне чаю и садится напротив. Я чувствую напряжение, его источник – точно не я сама. Она определенно не настроена говорить о себе, поэтому я пытаюсь ее развлечь, помочь расслабиться.

— Вы умеете толковать сны?

Она делает большой глоток чая и кивает головой.

— Не то что я большая специалистка, но кое-что в этом смыслю, а что?

— Дело в том, что этой ночью мне приснился странный сон. Представляете, вы в этом сне утверждали, что приходитесь мне бабушкой, а Седрик превратился в осла и ушел из «Литтл Балморала» со снеговиком на спине! Вообще-то вчера я много возилась с ослицами, а Седрик слепил на лугу снеговика. Но все равно, как-то странно. Вам не кажется?

Я надеюсь развеселить ее своим рассказом и своим неумением истолковать такое нехитрое сновидение. Но происходит нечто полностью неожиданное: Бабетта делается мертвенно-бледной и дрожащей рукой ставит на столик чашку.

— Бабетта?

Я жду от нее слов о том, что превращение кого-то в осла – дурное предзнаменование, хотя знаю, что не придам этим словам значения, потому что не верю в это, но она вдруг начинает рыдать, закрыв ладонями лицо.

— О нет, Бабетта… Я ляпнула какую-то глупость? Допустила бестактность? Если да, то я страшно огорчена и…

— Нет, – перебивает меня она, – дело не этом. Прости меня, Федра, я была не готова к такому и… не знаю, как реагировать.

Впервые за все время нашего знакомства она обратилась ко мне на «ты». Я не обижаюсь, совсем наоборот, но эта внезапная перемена вызывает у меня острое любопытство.

— Давайте поговорим, – подбадриваю я, наклоняюсь к ней, кладу руку Бабетте на плечо.

Она тяжело вздыхает и смотрит на меня своими большими голубыми, почти прозрачными глазами.

— Прости, что я спряталась, но я не знала, как себя вести, в твоем присутствии мне было слишком тяжело сдерживаться. Боже, – всхлипывает она, – я дала слово молчать, но у меня не выходит, это выше моих сил.

— Это что-то касающееся меня? Я сделала что-то дурное?

— Нет, маленькая моя Федра, нет… Но твой сон тебя не обманул, я действительно твоя бабушка.

Мне требуется несколько секунд, чтобы на это отреагировать.

— Простите?..

— О, господи, почему всегда так трудно говорить правду, когда скрываешь тайну?

— Что за тайна?

— Седрик взял с меня обещание не говорить тебе, не тревожить тебя.

Я невольно от нее отстраняюсь, морщу лоб, силюсь сохранить хладнокровие.

— Вы ошибаетесь, Бабетта, я не знаю, кто мой отец, но знаю, что моя мать познакомилась с ним в Канаде, в баре, где работала.