Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 90 – Софи Жомен

Когда я вхожу с бельевой корзиной под мышкой в комнату, где две недели ночевал Адам, у меня опять встает ком в горле. Он оставил на столе чек на обговоренную нами с самого начала сумму. Это выглядит как свидетельство конца, от этого я испытываю горечь. С обратной стороны к чеку приклеен стикер с запиской:

Читая это, я не могу не улыбаться. Потом мой взгляд падает на красную бумажку, валяющуюся на полу. Несколько секунд я смотрю на нее, не двигаясь. Мне совсем не радостно оттого, что он выронил ее перед отъездом.

Впрочем, разве не этого я хотела – собрать письмо целиком, спрятать и не признаваться, что в нем написано? Я поднимаю бумажку и возвращаюсь в свою комнату за фильтром и за предыдущим обрывком, который раньше отложила, не читая. Потом я сажусь на кухне и раскладываю на столе все обрывки письма. Наведя фильтр на последние два из них, я вздыхаю.

никогда не расставаться…

Меня так задевают эти слова, что на глаза наворачиваются слезы. Я поворачиваюсь к окну и смотрю на аллею, вдоль которой выстроились уже почти совсем облетевшие деревья. Он умчался так быстро, что я не могу представить, что мы больше не встретимся. Не могу, потому что мы соединились после стольких лет разлуки не для того, чтобы почти сразу опять потерять друг друга. Потому что всю жизнь я ждала этого мгновения и отказываюсь верить, что оно уже не повторится.

Я беру чек на мое имя, который он оставил на столе, и рву его в мелкие клочки.

При чем тут деньги?

Я закрываю глаза и позволяю слезе скатиться по щеке.

Неужели я опять в него влюбляюсь?

Что за дурацкий вопрос…

Я всегда была в него влюблена.

5 ноября

Этой ночью выпал снег. Адам вовремя уехал, если бы он сделал это сегодня, то не избежал бы бесконечных пробок. Конечно, это совершенно не похоже на могучие канадские снегопады, но и здесь намело столько снегу, что под ним исчезли все остатки зелени, а машинам приходится ползти по сплошному снежному месиву.

Адам позвонил мне вчера вечером и сообщил, что добрался благополучно и уже «погряз в делах». Разговор был коротким, но я была счастлива и такому.

Несмотря на холод, я распахиваю окно в своей комнате, чтобы она хорошенько проветрилась, а сама прячусь в ванную и принимаю теплый, почти горячий душ. Из ванной я выхожу одетой и иду заниматься Фергюсой и Шеррил. Ослицам ненастье нипочем, но холод им не по нраву, а так как ночью температура существенно понизилась, я хочу убедиться, что у них в укрытии есть все необходимое, и расчистить дорожку к поилке. Лишь бы в ней не замерзла вода!

На мне пуховик и тетины ботинки на меху. Хорошо, что у нас с ней одинаковый размер обуви! Я беру в сарае старую лопату для чистки снега и тороплюсь к ослицам.

Заслышав мои шаги, они высовывают носы из своего деревянного домика и радостно ревут, показывая зубы.

— Привет, девчонки! Слепим снеговика?

Я достаю из кармана две морковки. Фергюса первой видит угощение и тянется за ним.

— Нравится? Вкусно? А ты, Шеррил, чего медлишь? Я тебя не съем.

Серая ослица подходит, немного робея, и тоже не может избежать соблазна.

— Ослы не любят мочить себе копыта, так что я расчищу вам путь к кормушке, будете меня благодарить!

Я проверяю, всего ли хватает у них под навесом, корча из себя знатока, хотя разбираюсь в этом деле не лучше, чем, скажем, в органической химии. Видела, что и как делает Седрик, только и всего. За сараем стоит тачка, я собираю в нее навоз, стелю свежую солому, кладу в кормушку две большие охапки сена, проверяю, не замерзла ли вода и хватит ли ее, потом разгребаю снег, чтобы мои лохматые ушастики в нем не увязли.