Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 92 – Софи Жомен

— Разве не красавчик? – радуется он.

— Блеск!

Правда, Фергюса явно другого мнения: из любопытства она приближается к снеговику, нюхает его и с хрустом съедает нос.

Еще долго после отъезда Седрика я не перестаю улыбаться, вспоминая эту сцену. Я отдаю себе отчет, что его появление послужило лучшим средством от уныния.

К четырем часам дня, когда день уже клонится к закату, я, довольная тем, как его провела, усаживаюсь на крыльцо с чашкой чая, закутавшись в теплое одеяло, и любуюсь падающим снегом.

Дует слабый северный ветерок, снег становится все белее.

В «Литтл Балморал» пришла зима.

Назавтра я просыпаюсь после ночи, полной снов, последний из которых вызвал у меня смех, настолько был бессвязным.

В нем Элизабет назвалась моей бабушкой, после чего Седрик превратился в ослика и покинул «Литтл Балморал», взвалив себе на спину своего корявого снеговика. Не имею ни малейшего понятия, что может означать такого рода сон, потому что никогда не интересовалась их толкованием. Однако не нужно быть Фрейдом, чтобы понять, что если Элизабет приснилась мне такой, то это значит, что я за нее беспокоюсь, и это вполне естественно, ведь она дама в летах и к тому же что-то скрывает.

Я встаю с твердым решением съездить к ней в магазин, чтобы дежурить под дверью, пока она ее не откроет.

Я быстро готовлю себе завтрак, кашу с бананом и черникой и черный чай, и сажусь на диван в гостиной, перед панорамным окном.

Ночь прошла без снегопада, хотя я думала, что он не прекратится, но ничего не растаяло, сад по-прежнему белеет.

Вчера вечером я так и не дождалась звонка от Адама и впервые в жизни жалею, что у меня нет сотового телефон: с телефона я могла бы сама отправить ему сообщение. Правда, для этого мне понадобился бы его номер, а он уехал, не оставив мне его.

Я дую на чай и пью его мелкими глотками. Я приняла решение меньше думать об Адаме, такие мысли только мучат и заставляют воображать вещи, не имеющие отношения к реальности. Мать учила меня когда-то, что, представляя плохое, ты его накликаешь.

Я быстро доедаю завтрак и бегу в ванную. Через полчаса, положив на пассажирское сиденье две бутылки своего тыквенного сока, я еду в Корнеот. Полноприводный автомобиль словно специально создан для езды по заснеженным дорогам. Даже почтальонша, моя старая знакомая, не рискнула бы соваться в такой глубокий снег.

Перед Корнеотом дорога более-менее расчищена, улицы в деревне тоже. Я оставляю машину неподалеку от магазина «Чародейка» и иду до него пешком.

Дверь заперта. Я приближаю лицо к стеклу, загораживая глаза ладонями с обеих сторон и вижу в глубине помещения свет. В этот раз я не уеду, не повидав Элизабет.

— Бабетта, это Федра!

Ответа нет. Я стучу кулаком в дверь, ключом зажигания – по стеклу. Так она наверняка меня услышит.

Я добиваюсь своего: через несколько секунд вижу ее силуэт, подсвеченный лампой в подсобке. Я тороплюсь изобразить широкую улыбку, машу ей рукой, другой рукой поднимаю к стеклу матерчатую сумку с тыквенным соком.

Элизабет отпирает дверь с натянутой улыбкой, что при свойственном ей гостеприимстве не может не удивлять. Мне приходится изображать энтузиазм за двоих.

— Как же давно я вас не видела! Вот, решила навестить и заодно угостить густым тыквенным соком. Мы сделали его на Хеллоуин, можно макать в него хлеб, получается очень вкусно.