Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 96 – Софи Жомен

Я понимающе киваю и тяжело вздыхаю.

С тех пор как я здесь, можно подумать, что вся моя жизнь сорвалась с цепи и поступает, как ей заблагорассудится, что я утратила над ней контроль. У меня чувство, что я несусь куда-то сломя голову, мне страшно, но жизнь учит, что мы живем всего раз…

Я опускаю ресницы и невольно роняю слезу.

— Ты плачешь?

Я торопливо вытираю щеку.

— Извини, это эмоции, с ними не сладить. Просто я…

— Что?

— …всегда пыталась представить себе отца: какой он, чем занимается, страдает ли без меня, а на самом деле он даже не знал о моем существовании. Я придумывала кучу историй с его участием, думаю, если бы мы повстречались, пока я была ребенком, то я была бы счастлива, что это ты – мой отец.

Видно, что я его растрогала. Он смотрит прямо перед собой и пытается справиться с подступившими слезами.

— Я тоже счастлив, что моя дочь – ты, Федра.

Он еще раз стискивает меня в объятиях, и я пускаю все на самотек.

Всю эту жизнь и все, что она еще преподнесет.

Вчера, стоило мне вернуться из «Чародейки», пошел снег, да такой сильный, что быстро, часа за три, завалил две нижние ступеньки крыльца. Я до вечера смотрела, как падают снежинки, пока вдруг не отключилось электричество, а значит, не стало ни интернета, ни телефонной связи, ни обогрева. В доме быстро упала температура, я всюду зажгла свечи, развела огонь в камине и стала готовить на газу, хотя обычно обхожусь микроволновкой. В моей комнате стало так холодно, что спать пришлось на диване в гостиной.

Хотя спать – это громко сказано… Я не переставала прокручивать в голове события минувшего дня, все еще не до конца сознавая произошедшее. Я столько думала о матери и о своем детстве, так погрузилась в воспоминания, что в конце концов разрыдалась, как будто это могло помочь выплеснуться всему тому, что я была бессильна выразить. У меня чувство, что мать предала меня, но у меня нет на нее злости, потому что мы очень друг друга любили. Невыносимое противоречие! В конце концов я обессилела и уснула, но, как ни странно, последним, что я ощутила, прежде чем забыться, было облегчение: отрезок моей жизни, который всегда был погружен во тьму, озарился светом.

Наутро, проснувшись, я выглянула в окно на сад и убедилась, что за ночь положение ничуть не улучшилось. Снегопад прекратился, но все выглядит так, будто я угодила в совсем другую страну. Колодец наполовину засыпан снегом, террасу накрыло толстым белым ковром, непонятно, как ее перила не ломаются под таким толстым слоем снега. Я почти уверена, что такое происходит здесь впервые. Я думала, что попаду во Франции в непривычные условия – но нет, только не в этом году!

В доме стало еще холоднее, чем накануне, если такое вообще возможно, поэтому я разжигаю в камине яркое пламя и собираюсь в сад за дровами, чтобы весь день его поддерживать.

Я даже не пью чай, торопливо надеваю зимние ботинки, шарф и шапку и высовываю голову за дверь. Ступеньки крыльца полностью ушли под снег, мне приходится сметать его вниз кухонным веником. Утирая взмокший лоб, я с ужасом думаю, сколько усилий потребуется, чтобы расчистить лопатой двор. Задача кажется неосуществимой. Даже если я доберусь до машины, она, несмотря на полный привод, забуксует в таком снегу. Подъездная аллея, естественно, в таком же катастрофическом состоянии.