Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 97 – Софи Жомен

Я вспоминаю про ослиц. Разгрести вокруг них снег в этот раз не получится. Я иду к ним, чтобы дать сена и наполнить водой несколько ведер, которые я у них оставила.

— Клянусь, в следующий раз от меня будет больше толку! – обещаю я им.

Два часа дня, света так и нет, я даже не могу узнать, идут ли ремонтные работы на линии. Знаю, надо запастись терпением и ждать, но чувство изолированности рождает тревогу.

Я гадаю, сколько времени продлится эта неопределенность, как вдруг до моего слуха доносится шум мотора. Я смотрю в окно веранды и вижу трактор, превращенный в снегоочиститель с огромным лемехом спереди. Он отважно движется по снежной целине, регулярно отодвигая в разные стороны вырастающие перед ним горы снега.

Я одеваюсь, выхожу на крыльцо и с удивлением вижу, что двоих из троих сгрудившихся в кабине трактора людей я знаю: это Седрик и Элизабет.

Я машу им рукой и жду, пока тракторист остановит свой агрегат поближе к крыльцу, иначе мне до него не добраться, снега навалило до самых лодыжек.

— Гляжу, вы выкатили крупнокалиберную артиллерию!

Седрик покидает кабину и подает руку матери.

— Нельзя было оставлять тебя отрезанной от остального мира. Пройдет несколько дней, пока снег растает.

— Здравствуй, Федра! – Элизабет чмокает меня в щеку. – Мы попросили Альбера помочь, видела бы ты, во что превратились дороги! Мы еле сюда добрались, на это ушло целых полчаса! В некоторых деревнях намело ветром сугробы, каких я в жизни не видывала.

Я машу Альберу рукой в знак признательности, и он едет дальше, разгребая снег.

— Мы ненадолго, – предупреждает Седрик, – Альбер заберет нас и поедет спасать из снежного плена другие дома, но у мамы произошел бы нервный срыв, если бы она не попала сюда и не убедилась, что у тебя все в порядке.

Я улыбаюсь Элизабет и отвечаю Седрику:

— Да, все в порядке, если не считать того, что без обогревателей я могу насмерть замерзнуть.

— У тебя хватит дров? – спрашивает Элизабет.

— Да, они за домом, надо только туда сходить.

— Я этим займусь, – вызывается со своей обычной готовностью Седрик.

Дожидаясь, пока он вернется с дровами, а Альбер устанет ездить туда-сюда по снегу, я приглашаю Элизабет в дом. Мы стряхиваем снег с одежды, разуваемся и проходим в глубь дома, наслаждаться теплом. Хотя это только так называется…

— Ты одна? – спрашивает она. – Адам уехал?

— Уже несколько дней назад, ему надо работать над репортажем.

— Понятно… – только и отвечает она, воздерживаясь от дальнейших вопросов.

На кухне я достаю чашки, ставлю на огонь чайник, открываю банку с чаем.

Элизабет смотрит на меня с новой нежностью, возникшей после того, как я узнала, кем мы с ней друг другу приходимся. Мне не хочется устраивать из всего этого трагедию и долго все обсуждать, но мне нужно кое-что прояснить.

— Бабетта, вы никогда ни о чем не подозревали?

— Нет… Когда ты приехала в Корнеот, я обратила внимание только на твое сходство с Ренатой. Надо было увидеть тебя рядом с Седриком, чтобы все понять. И пожалуйста, Федра, я хочу, чтобы теперь ты тоже обращалась ко мне на «ты».

Я с улыбкой соглашаюсь.

— Я не против. Тетя Рената, должно быть, переворачивается в гробу…

Бабетта усмехается.

— Это вряд ли, ведь она просила, чтобы ее прах развеяли под красным кленом.

— Я не знала…