Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 53 – Софи Жомен

Как только я вхожу в магазин, у меня начинает першить в горле от запаха благовоний. В глубине магазина появляется Элизабет.

— Здравствуйте, Адам, с нетерпением ждала вашего прихода!

— Здравствуйте, Бабетта, вы знали, что я к вам пожалую? Да у вас талант! Вы заслуживаете прозвища «волшебница».

Я говорю это в шутку, она знает это и не думает обижаться.

— Так и есть. Садитесь.

Элизабет указывает на уютный уголок с креслами. На столике заварочный чайник в цветочек и фарфоровое блюдо с печеньем.

— Боюсь, я не большой любитель чая, дорогая Элизабет. Не стану долго вас отвлекать, я пришел, чтобы попросить у вас кое-какие объяснения.

— Это вы зря, чай – уже ответ на все вопросы, самый лучший ответ. Да вы садитесь!

Перед ее гостеприимством трудно устоять.

Она наливает мне свою сомнительную смесь, не обращая внимания на мой недоверчивый взгляд. У меня вызывает сомнение даже ее фарфор, такой тонкий, что я боюсь просунуть палец в ручку чашечки – вдруг разобью?

— Мелисса, имбирь и морковь – общепризнанная тонизирующая смесь. Вместе с зеленым чаем это то, что вам нужно, я чувствую. Угощайтесь. – Она поднимает крышку, на тарелочке лежит шотландское песочное печенье. – Сама испекла, обожаю обмакивать печенье в чай.

У меня противоположное мнение, но я помню о вежливости, беру одно печенье и кусаю, не допуская святотатства – обмакивания его в горячую жижу.

— Исключительно вкусно! Скажите, Элизабет, мне показалось или этим утром вам уже нанесла визит Федра?

— Вам не показалось.

— И она спрашивала вас о разорванном письме из шкатулки, которую передали ей вы?

— Да, спрашивала.

— Откуда оно взялось?

Элизабет с улыбкой берет и легонько надкусывает печенье.

— Она написала его своей собственной рукой. Полагаю, вам это и так известно.

Хитра!

— Извините, я неверно сформулировал вопрос. Я не спрашиваю, кто написал письмо, меня интересует, кто передал вам эти бумажки, которые, как я понял, предназначались мне. Ее тетя, так?

— Вот это проницательность, я поражена!

Она хрустит печеньем.

Мне, конечно, палец в рот не клади, но она заткнула меня за пояс.

— Есть и другие обрывки письма?

— А вы как думаете?

Она выразительно улыбается.

— Так получилось, что я сам нашел – совершенно случайно! – еще несколько клочков этого разорванного письма.

В доказательство своих слов я достаю бумажки из кармана джинсов. Элизабет внимательно смотрит на них и важно кивает.

— Действительно, это, скорее всего, части того же самого письма.

— Само собой. Не знаете случайно, где остальные?

— Знаю, – уверенно отвечает она, хотя я готовлюсь к отрицательному ответу. – Они там, где должны находиться.

Я не могу удержаться от смеха.

— Сказать, что я думаю, дорогая Элизабет?

— Конечно.

— Я думаю, что вы попросту мотаете нам с Федрой нервы.

Ей, наверное, лет семьдесят, но эта дурацкая ситуация здорово ее молодит, настолько ее лицо светится воодушевлением.

— Я ничего такого не делаю, просто помните, что я всего лишь исполняю последнюю волю своей близкой подруги.

— Что ж, можете не говорить мне, где бумаги, я все равно рано или поздно их отыщу. Вы хотя бы знаете, что было написано в этом письме?

— Не имею ни малейшего понятия.

Уверен, все она знает!

— Хорошо, не знаете, но, может быть, поможете мне каким-то образом прочесть то, что уже у меня?