Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 55 – Софи Жомен

— Да, наш кедр давно дорос до крыши. Можно ли убрать зверюшек, не причинив им вреда?

— А как же, все мы здесь – любители всякой малышни. Найдется что-нибудь вроде картонной коробки?

— Сейчас посмотрю.

— Захватите заодно тряпки или старую простыню.

Я охотно спускаюсь. В этом кавардаке я непременно найду то, что нужно, – или не найду?

Я открываю первый сундук, он набит старинными книгами в кожаных переплетах: «Преступление и наказание», «Война и мир», «Отверженные», «Варварские поэмы» Леконта де Лиля…^[10] На мой вкус, это настоящие древности, напечатанные примерно в 1880 году, бесспорно оригинальные издания. До книг не добралась сырость, они в отменном состоянии. Я даю себе слово, что скоро за ними вернусь.

Я роюсь дальше, не нахожу ничего подходящего и тяну за угол пыльное покрывало, под ним обнаруживается темно-красный сундук с латунными застежками. В таких хранили свои драгоценности пираты! Я озираюсь, взгляд падает на помятую картонную коробку – сгодится и такая. Я лезу наверх, к кровельщику, но остаюсь в люке, выше меня не заманить ни за что в жизни.

— Поднимайтесь сюда, чего вы трусите, здесь все прочно, по крыше можно спокойно ходить, я сам ее стелил по приглашению вашей тетушки четверть века назад. Под такой крышей дом простоит вечность. Между ней и полом чердака целых семь метров, мне пришлось повозиться, чтобы в доме не гуляли ураганные сквозняки. Конечно, кое-какой ветерок проникает, но с тем, что было до того, никакого сравнения! Если хотите, я составлю смету на полную изоляцию крыши, вам выйдет хорошая скидка.

Я согласно киваю, опасливо приближаюсь и сую ему конец простыни, он тянет ее к себе и распарывает перочинным ножом на лоскуты. Я отдаю ему коробку, он осторожно кладет на ее дно теплое гнездышко со спящими сонями. У гнездышка маленькое круглое отверстие, это прямо умилительно, мне очень хочется полюбоваться его жильцами, но я боюсь их побеспокоить.

Кровельщик, уже разменявший шестой десяток, спрыгивает со своего высокого насеста так легко, как спрыгнул бы с табурета, приземляется на ноги и отряхивает от пыли штаны.

— Ловите хорошую новость: я могу заменить испорченную черепицу, не трогая все остальное. Тогдашние мастера знали свое дело.

Я не возражаю, сейчас меня занимают только наши спящие крохи.

— Куда мы их денем?

— Если у вас завалялось полено-другое, я смастерю им надежный зимний домик. Но учтите, они все равно вернутся.

— Тогда, может, оставим их в покое?

— А как же ваш мирный сон? Сами видите, в сентябре – октябре они менее активны, но перед самой зимней спячкой они не только размножаются, но и становятся неугомонными, постоянно шумят и всячески проказничают.

— Ну, раз так, тогда… Вокруг дома полно деревяшек.

— Идемте.

Мы покидаем чердак и выходим в сад, не сталкиваясь с Адамом, уже запершимся, наверное, у себя в комнате и погрузившимся в работу.

После того странного момента близости под красным кленом мы с ним почти не разговаривали. Похоже, теперь мы друг друга стесняемся и соблюдаем дистанцию. Вчера во второй половине дня Адам много разговаривал по телефону, потом работал, я тем временем сдвинула в бывшей тетиной спальне всю мебель и начала красить стены. Мы с Адамом избегаем друг друга. Правда, вечером мы вместе ужинали и вели ни к чему не обязывающую беседу, что странно для людей, которые не виделись много лет.