Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 57 – Софи Жомен

Немного посидев на полу, я встаю с нервным смешком и иду к окну, чтобы его закрыть. Вернувшись, я вижу, что дневник лежит на полу страницами вниз, а рядом с ним откуда-то взялись два хорошо мне знакомых замалеванных клочка бумаги и красный пластмассовый фильтр.

Глазам своим не верю!

Я беру бумажки и расшифровываю их, разговаривая при этом сама с собой:

— Тетя Рената, что у тебя за игра, чего ты от меня ждешь, что я должна сделать с этим письмом, которому ты вернула жизнь? Чего ты добивалась?

Мне не ясно, чего она от меня ждала. Вроде бы тетя хотела, чтобы я узнала правду об этом письме, но зачем разбрасывать его клочки, а не передать мне их все и сразу? Этот поиск сокровищ по меньшей мере иррационален и совершенно не поддается моему разумению.

Внезапно я слышу на лестнице, ведущей на чердак, торопливые шаги. Я успеваю засунуть в карман бумажки и фильтр, прежде чем в дверном проеме появляется Адам.

— Все хорошо? Я слышал, как ты вскрикнула.

Я молча смотрю на него. У меня кружится голова. Наконец-то до меня дошло очевидное: тетя знала, что умирает, потому и связалась с Адамом, когда он распространил свой призыв свидетельствовать о привидениях. Она понимала, что не сможет сама принять его в «Литтл Балморале», потому что будет уже поздно, зато здесь уже буду я.

Соединить нас и сделать так, чтобы мы объяснились, – вот чего хотела тетя Рената.

По прошествии девяти лет.

Можно подумать, что Федра увидела привидение. Вообще-то, учитывая, где мы находимся, она могла признаться мне в этом, и я, возможно, ей поверил бы.

Мне бросается в глаза пылища, паутина, ветхая мебель, выгоревшие покрывала. И, конечно, бледность Федры.

— Ты в порядке?

— Да. Извини, я погрузилась в чтение личного дневника, который выудила из старинного сундука. Вдруг открылось окно, да с таким грохотом, что я испугалась.

— Ты читала дневник своей тетушки?

— Нет, первой владелицы «Литтл Балморала». Она превратила этот дом в гостевой. Хочешь взглянуть?

На самом деле мне это неинтересно, но вежливость заставляет кивнуть.

Я читаю, Федра следит за мной.

— Адам… Насчет этой истории с письмом, которое я написала тебе девять лет назад…

— Да?

— По-моему, тетя не случайно сделала так, что оно всплыло именно сейчас, когда ты тоже сюда вернулся.

Ее слова вызывают у меня улыбку, нет ничего странного в том, что она догадалась, лично меня догадка посетила почти сразу.

— Гениально, Шерлок!

Она хмурится.

— Тебе что-то известно?

— Ровным счетом ничего, просто такое совпадение было бы по меньшей мере странным.

— По словам Бабетты, тетя хотела дать мне понять, что письмо порвали и что она не смогла вручить его тебе. Кажется, тетя несколько раз писала мне об этом, но письма систематически возвращали ей, не доставив адресату.

— Твоя мать?

Она огорченно кивает.

— Что ж, я никогда ей не нравился.

— Моя мать никого не любила и никому не доверяла, Адам.

— Полагаю, это она порвала твое письмо?

— Да…

Я подхожу ближе и трогаю пыльное покрывало на громоздком сундуке.

— Может быть, теперь ты все-таки скажешь мне, что написала в том своем письме?

Кто не рискует, тот не пьет шампанского!

— Даже не подумаю!

Я с улыбкой поворачиваюсь к ней.

— Чего ты боишься? Что я узнаю твои незрелые мысли? Ты сама сказала, что это не любовное письмо, а если так, то в чем риск?