Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 60 – Софи Жомен

Я делаю большие глаза, подозревая, что это выдуманное слово.

— Вьа… что?

Ей смешно.

— Это такое ругательство.

Я налегаю локтями на стол, мне ужасно интересно.

— Какие еще бывают квебекские ругательства?

— Не подначивай меня.

— Валяй! Ты же знаешь все французские ругательства, научи меня своим.

— Тогда берегись! Допустим, ты наступаешь дома босиком на оброненный на пол кубик «Лего». Удобный случай гаркнуть: Оstie d'câlice de tabarnak^[14]!

Это произносится с таким акцентом, что я, кажется, влюбляюсь в нее во второй раз.

— Я заучу это наизусть!

— Если когда-нибудь окажешься у меня, не смей произносить это при людях! Это слишком неприлично.

— Клянусь!

Федра делает глоток пива, а я не могу отвести от нее глаз, так она хороша со своим веснушками и зелеными глазами.

— Ты как-нибудь пригласишь меня к себе, Федра?

Она отставляет кружку и улыбается мне.

— Ты и так уже у меня. Каждый день, целых… – Она считает на пальцах. – Целых четыре дня.

Я не настаиваю, она сама прекрасно поняла, что я имел в виду.

— Здесь хорошо, – говорит она мне, – но пора возвращаться. Хочу закончить перекраску бывшей тетиной спальни. Сначала, правда, придется, если не возражаешь, заглянуть в хозяйственный магазин.

— Вези куда хочешь, ты за рулем!

Федра встает, чтобы достать из кармана ключи от своей машины, при этом на стол падают три замалеванных красным клочка бумаги.

Я таращусь на них, мы с Федрой переглядываемся, она хватает бумажки, чтобы этого не сделал я.

— Это еще что такое? Ты нашла остальные?

— Ничего подобного…

Я щурюсь.

— Ты случайно не соврал мне, Пиноккио?

Она закрывает глаза и тяжело вздыхает.

— Я нашла это на чердаке, в дневнике Дженис Линклейтер.

Я не могу удержаться от улыбки.

— Я был прав, они разбросаны по всему дому.

— И где тут твоя правота?

— Я тоже наведался к Элизабет, и она подтвердила, что есть другие клочки, куски одного и того же письма.

— Прошу прощения? Ты забыл, что это МОЕ письмо? Она не должна была вести с тобой этот разговор.

— Почему? Письмо было адресовано МНЕ.

— Возможно, но это было давно, теперь все не так. Хотелось бы мне знать, как ты пришел к выводу, что клочков письма много?

— Может, дело в том, что я не совсем безмозглый?

Сказав это, я изображаю напряженные размышления.

— Или, может, я сам нашел некоторые из них, что ты на это скажешь?

Ее лицо вытягивается от удивления.

— Где?! Ты их прочел?

Ее паника вызывает у меня улыбку до ушей, которой я стыжусь.

— В башенке, в то утро, когда обнаружил там мастерскую. И да, я их прочел. Элизабет дала мне фильтр.

Теперь она вскакивает и больше не садится.

— Что?! Я отрежу ей язык! – Федра закидывает сумочку на плечо. – У нее не было права так поступать.

Я едва успеваю оставить на столе деньги, потому что она уходит, я еле ее догоняю.

— Подожди, Федра!

— Что там написано? – спрашивает она, не сбавляя шаг.

Я почти повторяю ее недавние слова:

— Какая разница, если теперь все не так?

— Тогда почему ты так упираешься?

Я хватаю ее за руку и заставляю остановиться. Вижу, ей совершенно не до шуток.

— Я пытаюсь понять, почему это выводит тебя из равновесия, и никак не пойму.

— Я не обязана тебе отвечать, Адам. Хватит, прекрати свои раскопки, это ни к чему не приведет. Это просто письмо, ты его не получил, и так даже лучше. Точка.