Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 49 – Софи Жомен

— Лучше пойдем, как бы твои пенсионеры не наделали там бочку тыквенного пюре.

Мы возвращаемся вместе, и мне приходится избегать понимающего взгляда Жака, осуждающего взгляда Жинетт и, главное, взгляда Федры – слишком он меня волнует.

Я решил остаться здесь на две недели скорее ради развлечения, а еще чтобы расставить все точки над «i», но все вышло из-под контроля. Уже.

Я клялся себе, что больше никогда не позволю ни одной женщине завладеть моими чувствами, клялся, что останусь свободным и беззаботным. Будь у меня голова на плечах, я бы ни на минуту здесь не задержался, а рванул бы в Париж. Можно сделать это прямо сейчас, зачем тянуть?

Но мимо меня проходит Федра, и я чувствую аромат нашей юности.

С ней я с радостью навсегда остался бы дурак дураком.

С ней я остался бы живым.

21 октября

Я спала очень плохо и тревожно^[9] из-за невыносимого скрипа, доносившегося с чердака. В конце концов, открыв глаза, я вижу странный свет из окна. Вечером я не задернула шторы намеренно, ради света, сочащегося изнутри расставленных повсюду тыквенных фонарей. Мартина посоветовала мне свечи, которых хватает на целых двенадцать часов: мол, открываешь глаза, а они мерцают, приятная картина. Но я все равно встаю с комом в горле, и тому есть несколько причин.

Первая: мне придется поспешить в магазин к Элизабет, к самому открытию, чтобы понять, что случилось девять лет назад с моим письмом Адаму. Я верю его словам о том, что сам он был совершенно ни при чем и что знать не знал ни о каком письме, но задаю тысячи вопросов себе и немного побаиваюсь узнать ответы. Почему ему не вручили мое письмо? Почему его порвали и кто это сделал? Как оно оказалось в этой коробке? Зачем его туда спрятали? Какова роль Элизабет во всем этом? Ответит ли она мне или поклялась свято хранить чью-то тайну? Кажется, у меня развивается паранойя…

Вторая причина моего маловменяемого состояния – сам Адам. Я никак не могла перестать вспоминать, как мы с ним сидели на скамейке под тополем, как соприкоснулись наши пальцы… Адам словно пустил по мне заряд тока. Я не думала, что почувствую то же самое, что девять лет назад, это было так давно… Но стоило ему меня коснуться – и я все вспомнила. То, как на меня действовало тогда прикосновение его кожи к моей, то, какие у него нежные руки, какое сладкое дыхание, как от него пышет жаром. У меня появилось чувство, что внутри меня пробудилось нечто невидимое, зароненное так давно…

Я почувствовала себя дурочкой, и мне стало страшно. Страшно, потому что это было незапланированное пробуждение, а дурочкой я себя почувствовала потому, что не считаю свое чувство взаимным. Когда я сказала Адаму, что рада ошибиться на его счет, он ничего мне не ответил, сознательно проигнорировал этот разговор.

Лучший способ уйти от этого странного состояния – не оказываться в нем, воспротивиться буре чувств, которые не охватывали меня уже так долго. Теперь я взрослая, ответственная женщина с серьезными обязанностями. Моей единственной целью должен оставаться «Литтл Балморал».

Отреставрировать его – и поскорее уехать.

Я делаю глубокий вдох и иду в ванную. Сейчас самое полезное для меня – душ.

В 8:30 утра, выйдя из душа, я предполагаю, что Адам уже проснулся и, наверное, готовит завтрак. Не хочу с ним пересекаться: он увяжется за мной, а это совсем ни к чему. Мне нужно одной, без свидетелей, разобраться со всей этой историей, касающейся моей семьи.