Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 47 – Софи Жомен

Анри тем временем поднимает свою огромную тыкву и под негодующие крики жены надевает ее себе на голову.

— Р-р-р-р-р! – рычит он.

— Глазам и ушам своим не верю! – возмущается Мартина. – Ты когда-нибудь повзрослеешь? Тебе семьдесят пять, а ведешь себя, как десятилетний! Делаешь глупости, достойные твоих внуков.

— Вот поэтому они и предпочитают меня тебе, – раздается из тыквы его голос.

— Ну, я тебе покажу!

Он, покачиваясь, удаляется с тыквой на голове, жена торопится за ним с тряпкой в руке.

Я провожаю глазами потешную пару, потом мой взгляд утыкается в широкое окно гостиной. Федра сидит в кресле и разговаривает по телефону. Разговор, видимо, серьезный, она сидит не шевелясь.

— Она ваша девушка? – интересуется семидесятилетний Жак, вылитый нынешний король Карл, даже уши такие же.

— Что? Нет-нет, ничего похожего. Мы дружили в юности, когда у моих родителей был дом в Корнеоте. Федра сдала мне комнату на две недели.

Он хитро улыбается и толкает меня локтем.

— Разговоры разговорами, а потом глядишь – и…

— Ничего такого не произойдет, уверяю вас.

— А она хорошенькая! Вы так не считаете?

— Почему, считаю.

Врать ни к чему. Чего мне скрывать? Все равно ясно как божий день, что я к ней неравнодушен.

Прежде чем я успеваю ответить Жаку-Чарльзу-Карлу, Федра возвращается с неподдающимся расшифровке выражением на лице и начинает с отсутствующим видом проверять успехи своих учеников. Потом еще раз просит ее извинить, обещает быстро вернуться и удаляется в сторону огорода.

— Моя жена была такая же, – не унимается проказник Жак. – Видели бы вы ее фигуру! Пятьдесят лет брака! Вот увидите, когда найдется обувь вам по ноге, вы перестанете замечать, как летят годы!

— Ничуть в этом не сомневаюсь. Можно мне ненадолго отлучиться?

— Бегите! Она исчезла за плакучей ивой. – «Чарльз» заговорщически подмигивает.

Я благодарю его кивком, вытираю руки тряпкой, пачкая ее в оранжевый тыквенный цвет, и виляю между кочками огорода, где изрядно поубавилось тыкв. Он ограничен рядом деревьев и обнесен заборчиком, я толкаю калитку и тороплюсь к журчащему чуть ниже ручью, за которым простирается луг. Этому месту недостает ухода, но я запамятовал, до чего «Литтл Балморал» велик и богат деревьями, живыми изгородями и кустарником. При должной заботе все это станет гораздо привлекательнее.

Я иду вниз по тропе, едва заметной в высокой траве, и вижу Федру. Она сидит на скамеечке, лицом к мирно журчащей речке, прячась от ветра за красной листвой клена, кажущейся искусственной из-за своей яркости. Взгляд Федры устремлен в пространство, ей не до меня.

— Эй! – окликаю я ее. – Все хорошо?

Она вздрагивает от неожиданности, оглядывается и робко улыбается.

— Да. Прости, мне нужно было немного побыть одной.

— Тогда я пошел, не буду тебя тревожить.

— Нет!

Я замираю. Она похлопывает ладонью по скамейке рядом с собой. Я послушно сажусь.

— Я не была здесь с 2016 года. Тетя посадила этот клен в честь Канады и в память о своем отце, очень любившем эти деревья. Для меня клен стоял здесь всегда, мы с ним примерно ровесники, я наблюдала, как он рос. Увидела после девятилетнего перерыва, как он вытянулся, разросся и похорошел, – и поняла, что многое пропустила.

Я помалкиваю, ей нужно выговориться, нужен слушатель.