Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 44 – Софи Жомен

Я достаю из кармана три рваные бумажки, исчирканные красным, подношу их к окну, пытаюсь хоть что-то разобрать, но тщетно.

Здесь помог бы красный пластмассовый прямоугольник из ящика в секретной мастерской, где он лежал вместе с этими бумажками. Конечно, это фильтр, как я раньше не сообразил? Я на цыпочках покидаю свою комнату, бесшумно поднимаюсь на второй этаж и крадусь к двери, ведущей в башню.

Заперто.

Чего и следовало ожидать.

Для порядка я дергаю дверь и в сердцах машу рукой. Ничего не поделаешь.

Письмо предназначалось для меня, поэтому я вправе знать, что в нем было написано. Меня дополнительно подстегивает нежелание Федры сообщить мне его содержание.

Где найти другой такой фильтр в захолустье под названием Корнеот? Я не уверен, что нечто подобное отыщется даже в Гере.

Я снова пытаюсь открыть чертову дверь, злясь, что у меня ничего не получается. Чувствую, это грозит превратиться в наваждение.

Потом я возвращаюсь в свою комнату, расправляю бумажки на столе и прячу их внутри книги, которую сейчас читаю.

Остальные клочки непременно находятся где-то в этом доме. Рената была не из тех, кто охладевает к своей затее, не доведя ее до конца.

Я совершенно в этом уверен и, кстати, тоже достаточно упрям и терпеть не могу признавать свое поражение, поэтому ставлю себе задачу найти недостающие бумажки.

Хочу узнать, что они скрывают.

Хочу узнать, что скрывает Федра.

Узнать – и понять.

20 октября

На следующий день, опять пробудившись ни свет ни заря, я некоторое время борюсь с впечатлением, что какой-то великан вознамерился разобрать на зубочистки стропила крыши. Снова уснуть совершенно невозможно, приходится встать, кляня ветер и непогоду, и сесть за работу. Часа через три непогода уступает место невинной небесной голубизне. Я и забыл, что погода в Крёзе – отдельный непредсказуемый аттракцион.

Мой бывший коллега Жиронден так хорошо потрудился, что всего за три часа у меня уже готова треть текста, причем даже без кофе, а за это мне положена медаль. Конечно, кое-что еще придется усовершенствовать. Жюльен Да Сильва – неисправимый придира и ничего не отдает клиенту без своей ложки дегтя, но это не мешает мне удивляться, как быстро у меня пошло дело. При таком темпе я смогу вернуться в Париж уже через пару дней. Поступлю ли я так? Даже не подумаю! Да Сильва получит готовый материал в последнюю минуту, так я выкрою себе несколько спокойных денечков. Меня лишили отпуска, и я буду ослом, если безропотно смирюсь с этакой несправедливостью.

Я по-кошачьи потягиваюсь в кресле и смотрю на красный солнечный шар, поднимающийся над платанами.

Конечно, отпуск – просто предлог потянуть с работой, я и так собирался побыть здесь еще, чтобы возобновить отношения с Федрой. Теперь, узнав, что девять лет назад все произошло не так, как я думал, моя мотивация многократно усилилась. Как бы она это ни отрицала, ее письмо ко мне было, конечно, любовным. От этого мое желание его прочесть усиливается раз в десять.

С тех пор много воды утекло, мы стали взрослыми, но я не забыл, как в свои семнадцать лет, еще полный иллюзий, был страшно разочарован, когда Федра упорхнула, даже не простившись. Вчера я обошел это молчанием, но вообще-то испытал странное чувство, узнав, что это вышло непреднамеренно. Признаться, тот первый неудачный опыт привел к тому, что я утратил доверие к девушкам и уже не подпускал их к себе. Закоренелый холостяк? Пусть так, зато это позволяло мне при любых обстоятельствах сохранять хладнокровие.