Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 43 – Софи Жомен

Федра цокает языком.

— Как ты меня бесишь! Придется вызвать Элизабет. Надо разобраться, как к ней попали эти бумажки.

— Полагаю, ей дала их твоя тетушка.

— Зачем ей было это делать, да еще почти десять лет спустя? Зачем было рвать письмо, она могла бы просто отдать его тебе. Это какая-то бессмыслица! Не знаю, что здесь происходит, кто решил надо мной поиздеваться. Можешь поверить, я не успокоюсь, пока со всем этим не разберусь.

Нисколько в этом не сомневаюсь.

Федра вылетает из комнаты, как будто ее сносит ветром. Я бегу за ней, она срывает с дверцы холодильника стикер, бросается в гостиную и там с деликатностью бульдозера бьет по клавишам телефона.

Мне слышны длинные гудки.

— Скоро полдень, наверное, она уже закрыла магазин… Черт, придется туда ехать. Вся эта история сводит меня с ума.

Я пытаюсь ее переубедить.

— Лучше поговори с ней завтра, когда у тебя в голове все уляжется, согласна?

— По понедельникам у нее закрыто, – бормочет она.

— Тогда утром во вторник. Что от этого изменится? Обязательно хочешь мне напомнить, что ты самая нетерпеливая девушка на свете?

Я заставляю ее хотя бы чуть-чуть улыбнуться – это уже чудо.

— Ты прав, но со времени моего возвращения все происходящее здесь противоречит логике. Ничего не происходит так, как задумано. Даже мое прошлое оказывается совсем другим.

— В каком смысле?

— Ты ведь так и не узнал, почему мы с мамой так резко уехали?

Я качаю головой.

Федра вздыхает и опускается в одно из кресел перед холодным камином. Я сажусь с ней рядом.

— Моя мать думала, что ее сестра промотала семейное наследство. Я только об этом и слышала. Она годами не могла смириться с этой несправедливостью, я тоже привыкла винить тетю. Мы больше не получали от нее вестей и сами с ней не связывались. Я даже не уверена, что она узнала о смерти моей мамы.

— Печально это слышать.

— Мне тоже, потому что все это неправда.

Я морщу лоб.

— Оставшиеся деньги спустила моя бабка, когда была уже не вполне в своем уме. Я только сегодня узнала об этом от Элизабет. Моя тетя была ни при чем, наоборот.

— Она не пыталась растолковать это твоей матери?

— Похоже, что пыталась, но мама слишком негодовала, чтобы прислушаться. Тетя Рената умерла совсем одна, рядом с ней не было родных людей, – заключает Федра, готовая расплакаться.

Что тут скажешь? Такие истории происходят сплошь и рядом, им нет числа.

Федра вся дрожит, в доме не больше восемнадцати градусов.

— Хочешь, я разожгу камин?

Она молча смотрит на меня, потом улыбается.

— Сделай милость, Адам. Спасибо. И…

— Да?

— Извини, что накинулась на тебя с обвинениями.

Я усмехаюсь.

— Когда происходят необъяснимые события, всегда хочется найти виноватых, хотя здесь-то все просто – если никто не виноват, вали все на домашнее привидение!

Она качает головой и швыряет в меня подушкой.

— Раз такое дело, приготовлю поесть, это будет твое наказание, в другой раз не будешь насмешничать. Ты голоден? – спрашивает Федра.

— Как волк!

Не надо было соглашаться, лучше протянуть ноги от голода, чем утолять его ломтиками хлеба, смазанными майонезом, и чипсами из пакета. С Федрой стремительно несешься вспять, у меня ощущение, что я вернулся в студенческие времена.

Она решает посвятить послеобеденное время сдвиганию мебели у себя в комнате, предшествующему покраске стен. Я устраиваюсь за ноутбуком, чтобы поработать над статьей, но работа никак не идет, из головы не выходит утренний скандал и письмо, которое она написала мне когда-то.