Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 4 – Софи Жомен

— Не знала, что она была так богата…

— Она хорошо зарабатывала продажей своих картин. Она была художницей с мировой известностью, но при этом жила весьма скромно.

Мне только и остается, что качать головой. Такое впечатление, что я пропустила немало страниц в романе ее жизни.

— Я довел до вашего сведения содержание завещания вашей тетушки, – продолжает он, – однако в нем есть ряд уточнений, которые я должен вам сообщить.

— Внимательно вас слушаю.

— Во-первых, капитал по страхованию жизни должен пойти на полную реставрацию завещанного вам тетей дома.

Я разом бледнею и начинаю догадываться, что он имел в виду, когда говорил, что мне «понравится жить в Корнеоте»… Сама эта мысль вызывает у меня моментальное отторжение.

— Реставрация? Это невозможно, мне пришлось бы остаться здесь на многие месяцы, если не дольше… Я не была к этому готова.

— Вы всегда можете пригласить архитектора и прораба, вот только на оплату их услуг уйдет не меньше четверти всех средств.

Моя реакция следует мгновенно:

— Тетя вообразила, что я все брошу, засяду здесь и займусь ее домом? Это похоже на шутку.

Он огорченно поджимает губы, давая понять, что у меня нет выхода.

Это похоже на сон… Всю жизнь я наблюдала, как мама еле-еле сводила концы с концами, как мучительно решала, кому из нас двух положить лучший кусок мяса, кому купить обновку, а кто может и подождать; чаще ждала она, ведь я росла. В Канаде я работаю в книжном магазине, вовсе не купаюсь в деньгах и должна была идти на огромные жертвы, когда она заболела, ведь рак не делает подарков… У матери не было ни зарплаты, ни страховки, пришлось влезть в долги, которые я понемногу возвращаю вот уже четыре года. При всем том я живу достойно и не намерена устраивать в своей жизни хаос ради того, чтобы отреставрировать дом тети, которая никогда мной не интересовалась. За девять лет они ни разу мне не написала – ни разу!

Я ей, правда, тоже, но ведь это она была взрослым человеком, а не я.

— Послушайте, чтобы приехать сюда, я, надеясь как можно быстрее продать дом и не зная, что все так обернется, поставила на паузу свою работу в Квебеке и сдала в субаренду квартиру. Я думала, что процесс продлится месяц, от силы два, пока все не будет оформлено, а саму продажу собиралась доверить агентству недвижимости. А вы мне объявляете, что это затянется на год с лишним?

Он опускает глаза и изображает улыбку, как будто это может меня подбодрить.

— Собственно, согласно предварительной оценке, заказанной вашей тетей, мадам Клаврей, для полной реставрации дома может потребоваться два года или даже три, если вы решите облагородить также и чердак.

— Два года? Это же целая вечность, у меня есть собственная жизнь!

Технически моя жизнь не полет в стратосфере, а «метро, работа, кровать». Скоро мне стукнет двадцать пять, а ни намека на серьезные отношения, ни денег на регулярные вылазки на природу нет, не говоря об отпусках… На авиабилет сюда ушла большая часть моих сбережений, но это моя жизнь, и она мне дорога, даже такая.

— Позвольте мне договорить, – спокойно просит мэтр Троттуа. – Ваша тетя успела отдать при жизни кое-какие распоряжения. Содержание ее ослицы оплачено вплоть до смерти оной, этим вам не придется заниматься. Налог на наследство и нотариальные расходы будут вычтены из ее банковских авуаров. Заведен специальный счет, с которого будут оплачиваться расходы на реставрацию дома, мебель и все необходимое, что вам придется приобретать. Потребуется, разумеется, строгая отчетность, на вас лежит обязанность предоставлять выставленные счета мне.