Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 10 – Софи Жомен

Она никогда не узнает, сколько раз я боролся с побуждением посетить ее тетку и попросить у нее адрес Федры. Я был юн, но не чужд гордыни. Если эта особа не посчитала нужным сообщить мне о своем отъезде, значит, у нее больше не было желания со мной видеться.

Надо кончать с ностальгией. Адам, старина, у тебя по горло работы и три командировки в ближайшие дни.

Здесь у нас это называется «горящие сроки и адские муки». Нет, ты не заслужил от меня благодарности, Жиронден.

4 октября

Между Гере и Корнеотом больше не ходят поезда, поэтому после завтрака, в 10:15, мне пришлось сесть на автобус. Моим планом это не предусмотрено, но зачем пользоваться арендованной машиной, раз мне достался в наследство полноприводный теткин автомобиль, дожидающийся меня, по всей видимости, в гараже?

За стеклом разворачиваются местные ландшафты: луга, поля, кустарники, мелькают километровые столбы – и ни единого признака жилья. Недаром эти места зовутся «диагональю пустоты». Такое впечатление, что коров здесь раза в четыре больше, чем жителей.

Мне знакомо одно место, похожее на это, – Канада. В некоторых отдаленных районах приходится гнать на машине пять часов и даже больше, чтобы попасть в следующий город. Масштабы и климат, конечно, совершенно другие, но Крёз, плодородный и аутентичный, действует на меня немножко «по-канадски».

Моя тетя всегда называла Корнеот источником вдохновения и покоя, необходимых для ее творчества. По тем же самым причинам эту долину облюбовали и многие другие художники. Ничего не скажешь, от здешних пейзажей захватывает дух, холмы поражают пестротой красок, лощины – своим головокружительным ландшафтом, перелесками, ручьями… В любой здешней деревне обычно насчитывается не больше полутысячи жителей, и это притом, что сорок процентов из них – пенсионеры. Спору нет, мало кто торопится переезжать сюда жить, но я в былые времена многое отдала бы за такую возможность.

К собственному удивлению, я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Любовь могла принудить меня к самым опрометчивым поступкам, но реальность и зияющая дыра в сердце, оставленная во мне той любовью, очень быстро меня вразумили, чему я только рада.

Автобус доезжает до Корнеота за тридцать пять минут и останавливается перед почтой, симпатичным каменным домиком с зарешеченными окнами. Если верить вырезанной на каменном фасаде надписи, то это «Почта – Телеграф – Телефон». Корнеот – это подлинность в чистом виде.

Я вылезаю из автобуса с большим чемоданом и с рюкзаком на спине, жалея, что не сняла куртку, в которой улетала из Монреаля. На часах еще нет одиннадцати, а на уличном термометре уже двадцать один градус. Удивляться здесь нечему, просто я забыла, какой мягкой бывает здесь осень.

Дорога до усадьбы займет минут двадцать. Я шагаю в сторону центра. Машин на улицах гораздо больше, чем накануне, а все потому, что на календаре суббота, базарный день.

Площадь перед мэрией заполонили синие, желтые и полосатые матерчатые навесы, защищающие прилавки от солнца. Несмотря на тяжелый чемодан, я решаю пересечь площадь, а не обходить ее, чтобы насладиться видом и ароматом свежих фруктов и овощей, цветов, пряностей, сыров, горячего хлеба. Уже вовсю идет торговля каштанами.

Крики продавцов, скрип колес, праздношатающиеся, буйство запахов… Не проходит и минуты, как я погружаюсь в эту характерную для Франции атмосферу и уже не могу побороть желание купить что-нибудь, чего не найдешь больше нигде на свете.