Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 13 – Софи Жомен

— Насколько я помню, отношения между моей матерью и тетей всегда были сложными. Полагаю, вы знали мужа моей тети?

— Мартена? Да, упокой Господь его душу. Их брак продлился недолго.

— Вы знали, что до тети он был влюблен в мою мать?

Элизабет утвердительно кивает.

— Да, но их отношения быстро прервались. Ваша мать не любила его.

— Не любила, но для нее было невыносимо, что тетя вздумала ее сменить. Вообще-то ее можно понять.

Она хмурится.

— Вы говорите это так, будто она совершила преднамеренный поступок. Уверяю вас, все было не так, Рената долго сопротивлялась, не хотела давать волю своим чувствам, пока не сдалась своей любви к Мартену. Он был ровесником вашей матери, на девять лет моложе Ренаты, все было далеко не так очевидно, как вы думаете.

— Все это происходило при вас?

— Ваша тетя во все меня посвящала. Ваша мать была красавицей, у нее не было причин завидовать Ренате, но даже притом, что она не питала чувств к Мартену, ее гордость была уязвлена. Тогда их отношения и испортились. Она так и не простила сестру.

Да, так и не простила. Она была так оскорблена, что решила уехать из Франции в Канаду, не имея ни диплома, ни какого-либо опыта, когда узнала о решении Ренаты и Мартена пожениться. Когда она покинула Корнеот, ей был двадцать один год.

В Квебеке она, пренебрегая предостережением моей бабки, решила отыскать родителей своего отца, умершего за два года до этого. Те при встрече не только обдали ее арктическим холодом, но и пальцем не пошевелили, чтобы ей помочь, хотя имели финансовые возможности сделать это. Объяснялось это отчасти тем, что они не одобрили отъезд сына во Францию, отчасти – и в основном – тем, что с самого начала были против его брака с моей бабкой, простой продавщицей обувного магазина. Они лишили сына наследства – канадский закон такое позволял. Они даже не явились на его похороны и не желали иметь ничего общего с его вдовой и дочерями. Правда, мой дед застраховал свою жизнь, и страховка дала его вдове средства для существования.

После того горького разочарования моя мать отказалась кого-либо о чем-либо просить и много лет перебивалась случайными заработками, пока не забеременела мной после мимолетной связи со случайным посетителем бара, в котором работала. С тех пор она с ним не встречалась, так что я не знаю своего отца. Мне всю жизнь его недостает, но он никогда об этом не узнает.

Я продолжаю свой рассказ сквозь стиснутые зубы:

— Да, моя мать так и не простила своей сестре предательства, но даже если бы и простила, это не изменило бы того факта, что та промотала семейное наследство.

Элизабет вздыхает.

— Понимаю, как вам горько, но ваша тетя никого не предавала, она полюбила человека, которого ее сестра не любила и от которого отвернулась. А что до наследства… Знаете, как все было на самом деле? Вам тогда было шестнадцать, семнадцать лет? Что вы можете помнить?

Мне не нравится, что она ставит под сомнение мою уверенность, и я не могу скрыть раздражение. Я уже встаю, чтобы уйти, потому что не желаю слышать, как чернят память о моей матери, которая так мучилась, ни от кого не получая помощи…

— Мадам Пине, не знаю, как у нас зашел этот разговор, но точно знаю, что не должна перед вами оправдываться. Моя мать была прямой и смелой женщиной, не наделенной талантом зарабатывать деньги, зато с большим сердцем. Это то, чего моей тете так недоставало. Спасибо за чай и за приглашение зайти к вам в магазин, теперь мне придется вас оставить.