Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 33 – Софи Жомен

Он с улыбкой высовывается из машины.

— А то что?

Я кошусь на него.

— Хотя бы раз попытаешься – сам увидишь.

Он хохочет, набирает скорость и машет мне в окно рукой.

— Сделка заключена!

Я провожаю его машину взглядом и вижу, что цель его поездки – усадьба.

Если кто-то захочет за меня помолиться, то сейчас самое время, кроме шуток!

19 октября

Я тянусь к телефону. Время – всего шесть часов утра.

Кажется, я провел одну из худших ночей в своей жизни. Дом показал свой норов: ночь напролет скрипел, трещал, свистел при малейшем дуновении ветра снаружи.

Солнце еще не встало, но, отодвинув толстую штору, я лучше понимаю, что не давало мне спать. В Париже не бывает таких ветров. В глубине сада опасно раскачиваются тополя, в воздухе носятся их сорванные порывами ветра листья.

В голове у меня кавардак. Все отдал бы за чашку кофе, но есть риск разбудить Федру, а та не зря предупредила, наверное, что по утрам может кусаться. Зная ее характер и видя ее решительность, я готов поверить Федре на слово и предпочитаю не рисковать.

Хорошо помню, какой она была в юности: долго донимать ее чем-нибудь выходило себе дороже, она заводилась с пол-оборота. Судя по всему, в этом она не изменилась, достаточно вспомнить ее реакцию на нашу с Элизабет Пине попытку намекнуть, что в «Литтл Балморале» обитает привидение. Вернее, мой намек имел противоположный смысл, но у Элизабет, уверен, на сей счет свое мнение. Впрочем, этой ночью у меня не произошло встречи с призраками – мне хватило завывания ветра.

Я опять ложусь и больше часа туплю в телефоне, смотрю в соцсетях дурацкие видео, пока мне не становится тошно. Раз уж я проснулся, то в ожидании пробуждения Спящей Красавицы правильнее всего воспользоваться относительным утренним покоем, чтобы начать работать над своим документальным репортажем. Ведь официально я здесь именно для этого, хотя неофициально не уверен, куда все это меня заведет. Снова сблизиться с Федрой и возобновить прерванное девять лет назад? Да. Нет. Может быть. На самом деле, я не знаю ровным счетом ничего. Главное желание, которое я испытываю, глядя на нее, – понять, какой она стала.

Я разбираю то немногое, что захватил с собой, и прихожу к выводу, что на две недели мне не хватит трех пар трусов, трех пар носков, двух джинсов и трех рубашек. Придется ехать в Гере за покупками. Я принимаю душ, одеваюсь и уже через пятнадцать минут сижу за письменным столом между двумя большим панорамными окнами, одно из которых выходит на большую заднюю террасу.

Я открываю свой ноутбук, нахожу папку «Дома с привидениями» и начинаю составлять схемы – это главные и второстепенные сюжеты моего документального репортажа, так мне проще собраться. Можно было бы работать быстрее, но мешает проклятый ветер за окнами. Все мои старания сосредоточиться напрасны, дом отчаянно скрипит, да еще регулярные громкие хлопки – наверное, где-то открылась дверь.

Я рассерженно встаю и иду искать эту чертову дверь. Выйдя из коридора с закрытыми дверями спален, я останавливаюсь в холле и понимаю, что стук доносится со второго этажа. Я свечу себе под ноги фонариком телефона и тихо поднимаюсь по лестнице, потом иду по темному коридору. Запах скипидара усиливается с каждым моим шагом. Не иначе где-то здесь находится мастерская Ренаты Клаврей. Я останавливаюсь перед помешавшей моей работе приоткрытой красной дверью, пытаюсь ее захлопнуть, но ничего не выходит, дверь упорно открывается. Скорее всего, все дело, как можно судить по потоку холодного воздуха, в распахнувшемся где-то наверху окне.