Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 30 – Софи Жомен

Вот бы вернуться в свои шестнадцать лет… Я бы осуществила любой из этих вариантов, не боясь сойти за неразумную девчонку. Насколько хлопотнее быть взрослой! Жаль, что все мы взрослеем.

Две тысячи евро… Это, плюс-минус две сотни, – то, что требуется на два месяца. Есть о чем подумать.

Устав от головоломки, я наливаю себе чашку чая и иду в гостиную, где падаю в одно из кресел.

Мне нужны эти деньги.

Я смотрю на ведра с краской, стоящие в прихожей.

С этого и начну. Остальное подождет до завтра.

18 октября

Большую часть ночи шел дождь, и я, проснувшись, чувствую, что температура резко упала. Прощай, бабье лето, добро пожаловать, сезонные простуды.

После чая с овсяным молоком и миски каши я натягиваю толстый шерстяной свитер, надеваю комбинезон, резиновые сапоги, пуховик, который оставила на вешалке у входа тетя, и шапочку с помпоном и иду собирать тыквы, пока они не сгнили.

Земля намокла и хлюпает под ногами, после месяца с лишним без дождей она не успевает впитать столько дождевой влаги. На всех травинках гроздьями висят улитки. Я стараюсь их не задевать, когда режу острым ножом побеги, связывающие тыквы друг с другом.

Я отбраковываю слишком мелкие тыквы, из которых ничего не вырежешь, и занимаюсь до обеда самыми крупными, превращая их в лица, пугающие или ласковые.

У нас в Квебеке, в моем родном Лавале, прямо на моей улице, всегда устраивают в середине октября конкурсы на лучшие скульптуры из тыкв, я даже оказывалась разок-другой чемпионкой. Обожаю это занятие.

Днем, решив не трогать теткин полноприводный «Сузуки», я гружу свои произведения в ручную тележку и, не переодеваясь, делаю то, что сделала бы в Канаде, окажись я там счастливой владелицей всех этих тыкв: везу их в деревню, чтобы предложить украсить ими улицы.

Уже два часа дня, суббота, рынок пустеет, на рыночной площади началась уборка. Я никого не знаю, поэтому оставляю свои тыквы под дверями домов, не забывая про дверь мэтра Троттуа.

Жители, которых я встречаю, рады моим тыквам-фонарям. Улицы быстро приобретают присущий Хеллоуину облик. Кажется, тыквы нужны всем, так что я решаю привезти еще, уже в машине.

Последняя тыква предназначена для Бабетты. Я подхожу к ее магазинчику с оформленной в красках осени витриной. За стеклом желтеют листья, разложены желуди и каштаны, висят пучки хвороста, всюду шалфей, его присутствие объясняет табличка: «Кончилось лето, подумайте об оздоровлении своих домов». Никогда не видела таких упорных по этой части людей, как Элизабет Пине.

Я оставляю свою тележку у ее двери и вхожу под звон колокольчика.

— Федра! – радуется Бабетта, выходя из подсобки. – Минутку, только вытру руки.

— Надеюсь, я вас не побеспокоила?

— Ни капельки! Я пыталась вырезать из китайской тыквы фонарь, но у меня маловато таланта. Пойдемте, я вам покажу.

Я улыбаюсь. Мне кажется, что с Бабеттой не бывает случайностей.

При виде сцены форменной бойни я кривлюсь. Можно подумать, что бедняжка-тыква нарвалась на противопехотную мину. Бабетта превратила ее в кашу.

— Я хотела размягчить ее в микроволновке, чтобы упростить себе задачу, но, оказывается, это была неудачная идея…

Я с трудом удерживаюсь от смеха.

— Что верно, то верно… Я как раз хотела предложить вам готовую тыкву для украшения магазина. Она ждет на пороге.