Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 27 – Софи Жомен

Элизабет поджимает губы.

— Что ж, не буду настаивать. Услышите странные звуки или вам покажется, что вы не одна, – вы знаете, где меня найти. Оставляю вас в обществе Адама. Рада была вас увидеть, молодой человек.

Она смотрит на меня разочарованно, хотя очень старается скрыть свои эмоции, и идет к двери. Адам не произносит ни слова, но у него на лице написано, что он недоволен тем, что я не проявила радушия. Я тяжело вздыхаю и догоняю Элизабет, уже спускающуюся с крыльца.

— Подождите, Бабетта! Простите меня, очень вас прошу, знаю, у вас наилучшие намерения, вы очень любили мою тетю, просто мне чужды все эти разговоры о привидениях.

— Раз так, они, возможно, не станут вас донимать, – отвечает она с улыбкой.

На это я реагирую смехом.

— Тетя души не чаяла в этом доме. У меня впечатление, что вы тоже.

— У дома весьма занятная история.

— В таком случае расскажите ее мне, это лучше, чем поминать привидения.

— С радостью! Приходите ко мне в магазин, когда захотите, я вам кое-что покажу.

— Непременно! И… спасибо за шалфей.

Она машет рукой и напоследок говорит:

— Пускай он понемногу тлеет, это лучше, чем ничего.

Я провожаю ее взглядом, думая об Адаме: как такой приземленный человек, как он, умудряется верить в подобные глупости? Он запомнился мне как олицетворение здравомыслия.

Я со вздохом поднимаюсь на крыльцо.

Почему время так меняет людей?

Федра Демэ… Не могу поверить, что передо мной она. Даже нервничая, она теперь красивее, чем та, кто остался в моей памяти. За годы она расцвела, и, даже если допустить, что ей до сих пор не нравится свое телосложение (она имела к нему претензии и девять лет назад), я не могу смотреть на нее равнодушно. Она осталась шатенкой, сохранила прежний очаровательный пухлый ротик, зеленые глаза с золотистым ореховым оттенком, милые веснушки и легкий загар, заставляющий сомневаться, что она живет под хмурым канадским небом. Уже в те времена я мысленно сравнивал ее с Кэти Холмс^[5].

Что ж, обманывать себя нет смысла: если у меня осталось мало общего с прежним юнцом, то Федра, наоборот, кажется мне такой же, как раньше.

Ужасно жаль, конечно, что ее тетя умерла, но при этом я счастлив, что дверь мне открыла именно Федра. Увы, она не разделяет причуд Ренаты Клаврей, так что мне логичнее всего будет допить свою чашку отвратительного кофе, поблагодарить ее за прием и быстренько удрать обратно в Париж и засесть за свою статейку, хотя у меня нет ни малейшего желания за нее приниматься.

Если быть честным с собой, то Федра всегда оставалась в уголке моей памяти, и теперь, когда я обрел ее во плоти, мне совсем не хочется с ней расставаться. Не знаю еще, как это сделать, и подозреваю, что будет нелегко уговорить ее позволить мне написать статью об ее доме. Но я не намерен сдаваться.

— Мне так жаль… – бормочет она, вернувшись.

— Брось. Ты уже начала готовиться к ремонту? Как я погляжу, здесь еще конь не валялся.

— Да, я думала, что застану в образцовом состоянии хотя бы первый этаж, но теперь вижу, что он тоже требует вложений. Отвечая на твой вопрос: у тети был подробный план насчет «Литтл Балморала», поэтому я пока что ограничиваюсь общением с ремонтниками, которых отобрала она сама.

Я присвистываю.

— Могу представить, в какую копеечку это влетит!