Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 25 – Софи Жомен

— Куда все это отнести?

— Спасибо за помощь. В холл, пожалуйста.

Глядя, как он таскает ведерки с краской, я еще плохо понимаю, что внезапно объявился тот, кого мне так не хватало в те ужасные месяцы. Правда, до того момента, как до меня дошло, что он меня забыл, и я тоже решила вычеркнуть его из своей жизни. Во всяком случае, попыталась.

Он заносит ведерки в дом и озирается. Не хватает, чтобы он сам захотел здесь все покрасить!

— Здесь ничего не изменилось…

— Те же самые мысли были у меня, когда я вернулась.

— Давно ты здесь?

Я вздыхаю и зову его за собой в кухню.

— Третьего октября нотариус сообщил мне, что я получила этот дом в наследство. Будешь кофе?

— С удовольствием.

Он садится, я грею воду. Не очень-то умею пользоваться здешней поршневой кофеваркой, остается надеяться на непритязательность Адама.

Я подаю ему готовый кофе, он пробует и корчит гримасу, которую можно понять единственным образом: какая гадость!

— Извини, я предпочитаю чай…

— Ничего страшного. – Он ставит чашку, явно не намереваясь опять к ней притрагиваться. – Какие у тебя планы на дом? Будешь здесь жить?

Я сажусь напротив него и вздыхаю.

— Нет, хочу его отремонтировать, продать и вернуться домой. Это займет не меньше двух лет.

Он улыбается мне.

— Глобальный переворот в твоей жизни! А что в ней происходило до этого?

Я уже готова рассказать ему о себе так, чтобы он пожалел, что расстался со мной, но это значило бы сознаться, что моя жизнь меня не устраивает, а это было бы неправдой. Я считаю себя вполне везучей.

— Я работаю в книжном магазине в пригороде Монреаля, у меня есть квартира, я не замужем, процветаю, а с некоторых пор стала собственницей всего этого!

— А твоя мать? По-прежнему в Квебеке?

У меня сжимается сердце.

— Мама умерла около трех лет назад от рака щитовидной железы.

— Грустно это слышать.

— Такова жизнь…

— Сколько ей было лет?

— Всего пятьдесят. А ты? Твои родители? Как ты сам живешь?

— Родители переехали на Юго-Запад, в Лакано. Сам я теперь парижанин, холостой журналист.

Я не комментирую услышанное, просто припоминаю его разглагольствования о стремлении стать прославленным журналистом. Бывает, мечты осуществляются, а бывает, человек ни о чем не мечтает, вот как я. Вместо ответа на вопрос, что я хочу сделать в жизни, я только пожимала плечами, потому что понятия не имела, что отвечать.

— Почему ты собирался встретиться с моей теткой? Если это не личный вопрос.

— Я пишу статью о таких домах, как «Литтл Балморал».

— То есть?

— Скажем так: бывают дома с историей.

Одно из двух: или я дурочка, или что-то упустила.

— С какой историей? Какая история у «Литтл Балморал»?

Я приглядываюсь к Адаму и вижу в его взгляде легкое смущение.

— Мы несколько лет собираем свидетельства о домах с привидениями. Твоя тетя сама нам позвонила. Она говорила не со мной, а с нашим пресс-атташе, они договорились об интервью. Я еще удивился, что так давно ничего о ней не слышал.

Я недоуменно моргаю.

— Как это «дома с привидениями»?..

— Прямо так, в буквальном смысле.

Я поднимаю глаза к потолку. Выходит, я не ослышалась.

— Какие еще привидения в «Литтл Балморал»? Уверяю тебя, если здесь и водится что-то нежелательное, то только сырость.

— Она была другого мнения и рассказывала именно о привидении.