Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 35 – Софи Жомен

— И ты не знала, что здесь находилась мастерская твоей тетушки?

— Нет. У нее была еще одна, на втором этаже, я думала, что она единственная.

Она трогает кончиком пальца длинный шелковый платок сиреневого цвета на спинке стула.

— Тетя Рената была загадочной особой.

— Отчего она умерла?

— От остановки сердца.

— Жаль… Она была очень талантлива.

Федра смотрит на меня как-то странно, остается лишь догадываться о чем она думает. Может, грустит, может, злится, может, то и другое одновременно.

— Да. Ты меня извини, Адам, но я хотела бы побыть минуту-другую одна. На кухне есть все необходимое, чтобы сварить кофе, в кладовке ты найдешь чем позавтракать.

Что-то здесь не так, но я не задаю вопросов и с улыбкой выполняю ее просьбу.

— Конечно, никаких проблем!

Я спускаюсь, весь в мечтах о кофе и довольный тем, что смогу сам его сварить, потому что при воспоминании о кофе а-ля Федра мой желудок испытывает справедливое возмущение.

Она не торопится спускаться, я даже успеваю приготовить плотный завтрак на двоих: блинчики, омлет, сыр. Федра присоединяется ко мне через час – уже одетая, с мокрыми волосами, с красными глазами. Она плакала.

— Все хорошо?

— Да, спасибо. Ты нашел все, что хотел?

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы распознать в ее «да, спасибо» – «нет, но я не хочу об этом говорить». Я выдвигаю из-под стола табурет.

— Садись, я тебя накормлю.

Она выдавливает улыбку.

— Все наоборот, можно подумать, что это я у тебя в гостях.

— Это единственный способ нормально позавтракать, раз ты не готовишь. Ты худшая хозяйка, какую я встречал.

— Зато ты – лучший гость. Мне всегда везло.

Она ковыряет вилкой блин на тарелке, потом впивается в него зубами.

— До чего вкусно!

— В конце концов ты сама будешь мне платить, а не я тебе, вот увидишь.

— Это вряд ли, у меня нет ни гроша за душой.

Я не отвечаю, это слишком чувствительная тема. Предпочитаю ее сменить:

— Дверь, открывающаяся волшебным образом сама собой, – прекрасный пример для моего сюжета. «Призрак слоняется по дому и не закрывает за собой двери».

— Должно существовать какое-то рациональное объяснение.

— Читатель не обязан его знать.

Она смотрит на меня и тяжело вздыхает.

— Я не возражаю, чтобы ты написал о «Литтл Балморале», главное, избегай название усадьбы. Не хватало, чтобы сюда съехались со всей Франции психи, мнящие себя охотниками за привидениями.

У меня от удивления взлетают брови на лоб.

— Почему такой крутой разворот?

— Чем еще я могу тебя отблагодарить за такие шикарные завтраки?

Я, конечно, изображаю удовольствие, но на самом деле это уже слишком. Я готовился писать о Ренате Клаврей и ее доме, собирался попотчевать читателей их любимыми темами, но теперь передо мной сидит Федра, и писать статью о ней у меня нет ни малейшего желания.

— Ты хотел стать журналистом уже тогда, в юности, но я так и не узнала, почему тебе в голову пришла эта идея, – говорит она с искренним любопытством.

— Это желание возникло у меня в лицее, после того как учитель рассказал нам о происшествиях, превращающихся в исторические факты. Я мечтал стать прославленным репортером, а в результате готовлю дурацкие документальные репортажи о домах с привидениями.

Я говорю это со смехом, хотя в этом нет ничего смешного, но Федра всегда отличалась проницательностью.