Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 18 – Софи Жомен

Чем дольше я иду, тем неприятнее становится шуршание листьев у меня под ногами и сильнее порывы ветра. Я даже ежусь от скрипа веток на ветру. В этом месте, если так подумать, есть что-то пугающее. Казалось бы, недалеко от деревни, но при этом посещает чувство полной оторванности от цивилизации. Если бы меня подстерег здесь какой-нибудь сумасшедший, чтобы разрубить на мелкие кусочки, то меня долго никто не хватился бы – а скорее, вообще никогда. От этой мысли я едва не перехожу на бег.

Наконец я упираюсь в здание и поднимаю глаза. Рядом с домом высится ливанский кедр, и у меня захватывает дух от восхищения: я совсем забыла про это великолепное дерево.

Да и сам дом ему под стать. Два этажа из серого тесаного камня, плюс чердак, как минимум пятнадцать метров в высоту, если считать боковую башенку, торчащую над щипцом шиферной крыши. Помещения второго этажа прячутся позади ажурного балкона, арочные окна с поперечными рейками обвиты пламенеющим плющом. К внушительному крыльцу с резными колоннами ведут десять ступеней. На колонны опирается балкончик второго этажа, а по бокам от них тянется вдоль нижнего этажа, частично окружая дом, узкая терраса с деревянными скамьями. Под террасой пестреют слегка увядшие сейчас цветы, наверняка потрясавшие своей красотой в разгар лета.

При новой встрече с этим домом меня переполняют неожиданные чувства, моя память была к нему немилосердна. Литлл Балморал не замок, но все равно производит сильное впечатление.

С сильно бьющимся сердцем я поднимаюсь на крыльцо, терраса справа и слева засыпана опавшими листьями. У меня чувство, что я пришла навестить старушку, которую давно не видела. Так оно и есть на самом деле, и я взволнована сильнее, чем готова себе признаться. Здесь я последний раз видела бабушку и тетю, больше мне их не увидеть…

Я вставляю ключ в скважину замка и, не дыша, отпираю двустворчатую черную дверь. Она, открываясь, издает жалобный скрип. Дом повернут фасадом на восток, и солнце сразу заливает холл, заглянув в окна по бокам от входной двери. Мне в ноздри бьет неповторимый памятный запах – так пахнут старые пыльные стены, влажная древесина и скипидар, им тянет из тетиной мастерской, хоть она и расположена этажом выше. В моем детстве эти запахи символизировали начало каникул.

Я поднимаю глаза на широкую дубовую лестницу напротив входной двери и смотрю на тонущий в полутьме портрет первой владелицы «Литтл Балморал». Картина висит на стене над первой лестничной площадкой, на ней шатенка с длинными поднятыми над макушкой волосами, с прямой спиной, с руками, сложенными на обтянутых строгим платьем коленях. Кажется, она предупреждает любого вторгшегося сюда, что это жилище было и останется ее собственностью. В те времена люди, позировавшие фотографу или художнику, не улыбались, таковы были правила приличия. И вообще, от этой картины у меня всегда пробегал мороз по коже, поэтому, когда я оказывалась здесь в детстве, тетя, бывало, завешивала ее простыней. Теперь мне, конечно, не пристало ее пугаться. Я с улыбкой делаю перед дамой на картине реверанс, а потом распахиваю во всех комнатах окна, чтобы проветрить дом.

Он хорошо мне знаком, тетя купила его за несколько месяцев до моего рождения, в 2000 году, и тогда все в нем предстояло переделать. 2260 квадратных футов жилой площади, но это только так говорится, далеко не вся эта площадь была жилой, особенно зимой. (Хотя французская писательница Карен Понт, например, по присущему ей благодушию восхитилась бы таким простором…) Тетя отремонтировала нижний этаж в современном стиле, не пожалев первоначальной деревянной обшивки стен. С тех пор в доме ничего не менялось, и его состояние еще можно назвать относительно сносным, хотя если я хочу продать его по лучшей цене, то придется заняться вторым этажом, его явно потребуется освежить.