Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 17 – Софи Жомен

— Мальчик утонул в сентябре 1889 года, тело нашли в феврале 1890-го. Осень–зима, все логично. Как ни крути, что ни сочиняй, вывод всегда один и тот же.

Я киваю, делая вид, что он меня убедил, но мсье Делакр никак не уймется:

— Вообще-то дом затапливало и при жизни мальчика. Вода, бывало, проникала внутрь, но, если верить дневнику Эдгара Прюво, дальше прихожей никогда не доходила. В дневнике написано, что наводнение приводило его сына в крайнее возбуждение. Он становился сам не свой, безостановочно орал во все горло.

— Может, боялся утонуть?

— Без сомнения. И в конце концов, это произошло. Поэтому он и стал призраком залива. Гнев юного Прюво распространяется в диаметре многих километров, аж до Фавьера! С каждым разом прилив захлестывает все больше деревень.

Рассказать ему о всемирном потеплении, о том, что ливни переполняют горизонты грунтовых вод бассейна Соммы? Бесполезно, он останется при своем мнении, к удовольствию читателей сайта. В конце концов, для чего я здесь, если не для этого? Пока он разглагольствует, я делаю несколько хороших фотографий с высокой травой, туманом и болотом: знаю, такие всегда пользуются успехом. Дождавшись, пока мне надоест щелкать фотоаппаратом, чудак – владелец дома с клочковатой бородой, в широком берете, в высоких резиновых сапогах – спрашивает, подбоченившись и сверкая глазами:

— Ну, что, показать вам дом?

Я надеялся, что обойдется без этого, но отказываться невежливо.

— Ведите.

Экскурсия заняла полчаса, за это время часть дороги через поле ушла под воду. На счастье, моя машина не пострадала и быстро доставляет меня на сухую землю. Мне хочется поскорее прекратить этот маскарад, хватит с меня поездки в Берри, на встречу с призраком мясника. Мое терпение на сегодня исчерпано.

До 17 октября, даты, на которую у меня назначена встреча в Корнеоте, еще долго, поэтому я собираюсь позвонить Ренате Клаврей и предложить ускорить нашу встречу. Потом я уеду в Лакано и там, в спокойной обстановке, засяду за статью.

Громкий гудок заставляет меня посмотреть в зеркало заднего вида. Меня нагнал Мишель Делакр. Я притормаживаю, он подъезжает к мне и опускает стекло.

— Я знаю еще одно местечко со странной историей, хотите, отвезу вас туда?

— Боюсь, у меня нет времени, мсье Делакр. Всего доброго!

Я дружелюбно улыбаюсь ему, надеваю темные очки и уезжаю.

Хватит с меня этой ерунды.

Я добираюсь до ворот совершенно запыхавшаяся – холм, на который мне пришлось взобраться, оказался крутоват для женщины, волочащей за собой чемодан весом 45 фунтов. (Оттого, что цифра в килограммах меньше, всего 20 кг, он не становится легче!) Я шарю в сумке, нахожу связку ключей, полученную накануне от нотариуса, и отпираю самым большим из них калитку.

Деревья вдоль аллеи давно не подстригали, одни ветви опасно наклонились до самой земли, другие сломались от ветра. Все вокруг заросло ежевикой и крапивой, чащоба из орешника, запомнившегося мне как вполне декоративный, превратилась в стену, сквозь которую ничего не разглядеть. Еще мне врезались в память аккуратно расставленные вдоль аллеи деревянные тачки с землей, тетя сажала в них цветы и разные декоративные растения. Она обожала свой сад, но из-за ее болезни он стал донельзя запущенным.