Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 52 – Джо Томас

— Давай, давай! – уговариваю я машину. На переднем сиденье стоит кастрюля с каулом, пристегнутая ремнем безопасности. Двигатель рычит, но не заводится.

— Гав! – лает Фиона.

Папа стоит на крыльце, полностью одетый, в розовой шляпе с бантом спереди, может, моей, а может, и бабушкиной. Пальто, которое всегда хорошо на нем сидело, теперь висит как на вешалке. Я открываю дверь «Лендровера».

— Пап? Куда собрался? – кричу я сквозь ветер и дождь, хлещущие в лицо, и бегу к нему. Мое пальто развевается на ветру.

— С тобой в кафе, – спокойно отвечает он. – Я же сказал, что не могу больше тут торчать. Это плохо влияет на ментальное здоровье. Так сказали по ящику, в утренней программе. Нужно сохранять физическую и ментальную активность. Если я так и буду сидеть дома, я чокнусь от скуки. Тарелка каула в хорошей компании – вот все, что мне нужно.

— Нет же, папа! Кафе закрыто! Я же тебе говорила!

— Это я понял. Может, у меня и сепсис, но все-таки не маразм. Вы захватили кафе. И раз у вас сидячая забастовка, все, что от меня потребуется, так это сидеть. – Он улыбается, хотя и несколько смущенно.

— Папа, но тебе ведь нехорошо…

— Да! И как ты думаешь отчего? Оттого что я не знаю, что со всем этим делать? Оттого, что я устал думать о чертовых солнечных батареях? Или оттого, что мне нечем платить за доставку масла и корма?

Я опускаю голову.

— Я не дурак, Джем, я вижу, что у меня нет других вариантов. Я не знаю, что сделать, чтобы ферма приносила доход.

— Значит, придется продать дедушкино поле?

— Я не вижу другого выхода. Может, у меня немного скрипят суставы, но мозг все еще работает. Жужжит, понимаешь. Хочется отвлечься от всех этих мыслей. Посмотреть на людей. Повеселиться!

Я не могу сдержать улыбку: папа, которого я знаю и люблю, вернулся.

— Ладно, поехали. Только обещай сидеть и ничего не делать. Ну еще можешь есть каул.

— Обещаю! – Он улыбается.

Я беру его за руку и помогаю залезть в «Лендровер»: открываю пассажирскую дверь и усаживаю, накрываю его ноги одеялом. Он то и дело просит меня перестать суетиться, но все-таки явно доволен, что я о нем забочусь. Я пристегиваю его ремнем безопасности и ставлю кастрюлю с каулом ему на колени. Она теплая – будет вроде грелки.

— Давай, старикан! – Я похлопываю по рулю «Лендровера», делаю глубокий вдох и поворачиваю ключ. Снова нажимаю на педаль газа, и машина с ревом оживает. – А ты за старшую, – говорю я Фионе, которая стоит на крытой веранде. – Охраняй дом, особенно от продавцов солнечных батарей.

Фиона ложится рядом с Дэви. Холод и дождь ей нипочем. Она выполняет свою работу.

Когда я выезжаю на «Лендровере» с подъездной дорожки, дождь стихает, и на горизонте, по другую сторону долины, появляется солнце, напоминая мне о прекрасных днях, которые я провела здесь, на ферме, в детстве. Когда я представляю поле покрытым солнечными батареями, мои зубы начинают скрежетать, как шестерни «Лендровера».

Мы подъезжаем к воротам. Я выхожу, чтобы открыть их, проехать и плотно закрыть, оставив Берти и Гарриет там, где им положено находиться.

— Да, кстати о Берти. Он тут сбегал.

— Да ты что?

— Неприятная женщина из коттеджа сказала мне, что он на нее напал. И, наверное, к овцам он тоже ходил.

— Ох.

— Кто-то мог забеременеть раньше срока.