Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 51 – Джо Томас

— Ты ни в чем не виноват, Оуэн, – успокаивает его Мэй.

— Надо было найти способ больше зарабатывать. Может, тогда и жена бы не ушла, – продолжает он. – Надо было бороться за то, что для меня важно.

— Не надо так думать, Оуэн, – говорю я.

— Но я так думаю. Если бы я мог обеспечить ей лучшую жизнь, она бы не ушла к другому. То же самое и с кафе – если бы люди его поддерживали, клали больше денег в кассу, мы бы его не потеряли.

— Оуэн, честное слово, во всем этом бардаке твоей вины нет.

— Может, и нет, но Бети была для меня спасательным кругом, когда я в ней нуждался. Вероятно, если бы я убедил тебя не уезжать, Джем, мы бы уже управляли семейной фермой с детьми и даже внуками на подходе. – Он смеется, и я тоже.

— Или сидели бы по уши в долгах, разведенные и несчастные.

— Мы не можем предсказать будущее. Жизнь умеет подбрасывать нам неожиданные сюрпризы, – вздыхает Эви.

— Нам просто нужно научиться с ними справляться, – говорю я, понимая, что уворачиваюсь от неожиданного сюрприза. Я не хочу возвращаться на работу. Не хочу повышения. Даже не уверена, что хочу быть с Мэтью.

— Я могу остаться здесь с тобой, Мэй, – повторяет предложение Оуэн.

— Ну если это тебя устраивает, – говорит она, переводя взгляд с меня на Оуэна.

— Более чем устраивает, – киваю я. – Оуэн – прекрасный друг.

— Мы всегда будем друзьями, – отвечает он.

— Я рада, что ты здесь, Оуэн, – признаюсь я, – и счастлива, что ты снова есть в моей жизни.

— Я тоже. Но я так хочу вам помочь. Отблагодарить тебя, Мэй, за всю твою поддержку, за то, что не дала умереть с голода… Надеюсь, ты не будешь очень уж скучать в моей компании, как скучала моя жена.

— Ну что ты, – Мэй улыбается, – я очень рада, что ты здесь. И Джесс тоже.

Я обнимаю их обоих, обнимаю Эви и выскальзываю на улицу. Бросаю телефон и сумку на пассажирское сиденье. К счастью, двигатель заводится, и я еду обратно на ферму, стараясь не представлять, что скажут мои нынешние работодатели, если узнают о том, как я помогала организовывать сидячую забастовку в местном кафе. Но эта мысль вызывает у меня улыбку. Гораздо более широкую, чем любая мысль о работе.

* * *

Звонит телефон, и я вижу, что это Мэтью. Мне следовало бы ответить. Рассказать ему о своих сомнениях. Но я не реагирую, и телефон звонит и звонит. Потому что я понятия не имею, что сказать.

Следующим морозным утром, проверив овец, я захожу на кухню и вижу, что папа сидит в кресле, укутавшись в одеяло.

— Пап, я в кафе.

— На забастовку? – Его глаза сияют от волнения.

— Да. Я возьму немного каула и валлийских лепешек от Мифанви. Я еще и закваску сделала. Так себе, у нее, конечно, лучше.

— Я с тобой! – Он сбрасывает одеяло.

— Эви бы такого не одобрила. – Я вновь укрываю папу. – Тебе нужно отдыхать.

— Я уже наотдыхался, черт возьми! Уже две недели ничего не делаю! Как люди это выдерживают? Просто сидят и целыми днями пялятся в телевизор?

— Осталось совсем чуть-чуть потерпеть, – убеждаю его я, понятия не имея, сколько именно, но точно зная, что должна обеспечить ему безопасность и благополучие. Он – все, что у меня есть, не считая Мэтью и работы. Я думаю о той жизни, которой жила за миллион миль отсюда, и мне снова не хочется к ней возвращаться.

Я вставляю ключ в «Лендровер», и мне кажется, что сегодня он заводится даже дольше обычного.