Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 49 – Джо Томас

Мэй поднимает ключи ровно в ту секунду, когда представитель новой компании открывает дверь. Внезапно та захлопывается, и я слышу знакомый голос:

— Ох, простите. Я не нарочно. Наоборот, хотел помочь, а дверь, оказывается, открывается в другую сторону.

Я изумленно смотрю на Лью Гриффитса. Мы на мгновение встречаемся взглядами, и я слышу щелчок замка, когда Мэй запирает дверь изнутри. От волнения, которое я чувствую при виде Лью, перехватывает дыхание.

— Засовы! – командует Мэй, и тут лопается пузырь, из которого я наблюдаю за мужчиной, который кажется мне привлекательным и с которым я не хочу иметь ничего общего.

Или все-таки хочу?

Я тянусь к верхнему засову. Эви наклоняется и тянет за нижний.

Мы выпрямляемся. Дверь заперта на засовы, и вот мы внутри.

— Вы сегодня не закроете это здание! – кричит Мэй шокированному молодому человеку.

Лью кладет руку ему на плечо:

— Извини, приятель. Как я уже говорил, я хотел как лучше.

— Ну спасибо… – бормочет он, озадаченный и подавленный. На миг мне становится его жалко. В конце концов, он просто пытается заработать на жизнь, как все мы. Он достает телефон. – Похоже, мне придется сообщить в офис, что происходит, – объясняет он Лью, а потом говорит в трубку: – Привет, это Джош. Можешь соединить меня с отделом закупок? Привет. Да, насчет нового места. Кафе «У Бети». У нас проблемы. Нам придется подъехать в другой день.

Лью уходит, но внезапно оборачивается и смотрит на меня. Я чувствую, как меня пробирает дрожь, когда он слегка кивает, и уголки его рта ползут вверх. Мне хочется поблагодарить его, но я молчу. Он нарочно это сделал или правда ошибся?

Джош, менеджер, возвращается к своей машине, и та мигает, когда он ее открывает. Он садится за руль, заводит двигатель и уезжает. Люди, болтая и смеясь, расходятся. Странное спокойствие окутывает все вокруг, но, честное слово, я слышу, как бурлит в моих венах адреналин, когда смотрю вслед Лью Гриффитсу.

Мой мир перевернулся с ног на голову с тех пор, как он появился, и я не уверена, нравится мне это или нет.

Мы с Мэй и Эви обмениваемся взглядами и в один голос спрашиваем:

— И что теперь?

— Ну, мы просто засядем здесь, пока они не откажутся от мысли закрывать кафе, – отвечает Мэй. Мы с Эви удивленно смотрим на эту тихую, застенчивую женщину, которая, безусловно, раскрылась нам с неожиданной стороны. А она смотрит на нас. – Мне надо было что-то сделать! Эти люди не понимают, как их решения на нас влияют.

Мы пытаемся выжить день за днем. Кормим семьи, растим детей. Ходим на работу, даже когда болеем и должны лежать в постели, потому что не можем позволить себе отдыхать. Пытаемся внушить нашим детям надежду, когда сами давно ее потеряли.

Мы смотрим на Мэй и киваем.

— Мне нужно позвонить в клуб регби, – говорит Мэй. – Найти кого-то, кто заберет мальчишек из школы.

— Если хочешь, я за ними съезжу, – предлагает Эви. – Только ты им сообщи заранее.

— Конечно. Отвезешь их к моей маме?

— Не вопрос. У меня есть лицензия на перевозку пассажиров.

— Мама почти не выходит из дома, но у нее дети будут в безопасности.

Мне не хочется бросать Мэй и Эви, но нужно проведать папу.

— Иди, – кивает Мэй. – Я буду здесь. – Она ходит по кухне, открывает и закрывает шкафы.

— Я скоро буду. Обещаю. Надолго тебя не брошу. – Я слышу свой голос, словно откуда-то со стороны, и впервые за очень долгое время чувствую себя собой.