Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 41 – Джо Томас

— Всем этим людям понравился мой пост?

— Да! – отвечает Эви, оторвавшись от вязания и глядя на меня.

— Они оставили тебе столько комментариев!

«Продолжай в том же духе!», «Держись!», «Не сдавайся!», «Спасибо от всех фермеров!» – Мэй щелкает по экрану, показывая мне комментарии быстрее, чем я успеваю их прочитывать.

— Ты глянь, сколько у тебя подписчиков!

— Похоже, тебе придется продолжать, – говорит Эви, вновь принявшись за вязание.

— Ты поддерживаешь фермеров, как чирлидер!

— Ты сказала то, что они хотели сказать! Они просто в восторге!

Я смотрю на экран, на новую себя. Ненакрашенную, мокрую, обеспокоенную. Куда делась та Джем, полная грандиозных планов, что приехала сюда, чтобы увидеть отца и сообщить ему о переезде в Сиэтл? Теперь я измотана и встревожена.

Дверь кафе открывается, и входят две школьницы в таких коротких юбках, что пиджаки едва доходят до края подола. Одна смотрит в экран телефона.

— О, смотри, вот эта фермерша. Это кто-то из наших! – Она показывает телефон своей подружке, уголки рта которой приподнимаются в улыбке.

— Никто даже не знает, где мы живем!

— Ну теперь знают!

Следом входят еще две девушки в таких же юбках – и как у них задницы не мерзнут?

Куда ушло время? На что я его потратила? Ну не считая очевидного: путешествовала, нашла работу, связала жизнь не с тем мужчиной… Мне кажется, я просто моргнула, и все изменилось. А теперь… теперь все может измениться еще больше, если мы продадим дедушкино поле. Что будет дальше? Мы продадим все остальное? И этот дом станет чьей-то летней дачей? Я уверена, что Лью Гриффитс справится и с этим. И никто не будет знать об этом месте и о том, что раньше там находилась ферма.

Мэй проскальзывает за стойку, чтобы разогреть для девушек пиццу и бургер. Я опускаю голову, надеясь, что они меня не узнают, и слушаю их разговор.

— Мне кажется, это так ужасно, – говорит та, которая заказала бургер. – В жизни бы на это не подписалась.

— Жуткая работа.

— И скучная.

— Скорее бы поступить и свалить отсюда.

— А мне кажется, быть фермершей круто, – спорит еще одна. – Но вряд ли тут скоро для них останется работа.

— Ну да, им ничего не платят.

— В Новой Зеландии – вот где фермерам кайф!

— Или в Австралии!

— Рождество на пляже!

— Вот это круто! Не то что тут торчать!

Я опускаю голову все ниже. Слушаю стук спиц Эви, и мне становится грустно за ферму. Молодежь не хочет тут оставаться, и я ее не виню. Их мечты не связаны с этим местом. Мои тоже когда-то не были с ним связаны. Я просто хотела доказать, что могу чего-то добиться в жизни. Поступить, как предложил мне папа, и уехать отсюда, как мама, чтобы он мной гордился. Но о чем я мечтаю сейчас? Я знаю, чего я не хочу – чтобы на нашем поле установили солнечные батареи. Чтобы папа все продал. Но чего я хочу? Если я желаю спасти ферму, что будет с нашими отношениями с Мэтью? Переедет ли он ко мне? Я прекрасно знаю ответ на этот вопрос. Мэтью и мои начальники в новом году ждут меня в Сиэтле. Мне нужно разработать план, чтобы спасти ферму и оставить ее в надежных руках.

Дверь кафе открывается, впуская холодный ветер, и молодые смелые девушки, не боящиеся холода, без пальто, в коротких юбках, с пирсингом в носу и яркими волосами, уходят, рассуждая о жизни на другом конце света, где, по-видимому, все намного лучше, чем здесь, начиная с зарплаты и заканчивая пляжными вечеринками. Они видели все это в Интернете. Внезапно я чувствую себя очень старой, словно мир прошел мимо меня. Я наблюдала его изнутри, из гостиничных номеров, и, помогая создать представление о рае, забыла, что оставила позади. Может быть, рай когда-то был и здесь.