Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 30 – Джо Томас

Солнечные батареи.

Эти два слова крутятся и крутятся у меня в голове, как навязчивая мелодия. Я включаю радио, но оно только шипит, и я его выключаю. Я хочу, чтобы к тому времени, когда я вернусь, Лью Гриффитс уже ушел. Как я могла быть такой глупой? Болтала с ним, чувствовала даже какую-то связь, какую-то искру, хотя у меня вообще-то есть молодой человек! О чем я думала, когда позволила себе поддаться его обаянию?

Или меня злит то, что и я принимаю в этом участие ввиду своей работы, вынуждающей меня покупать дешевле, а продавать дороже?

Я думаю о содержании письма. Клиент Лью предлагал отцу определенную сумму за дедушкино поле, за установку батарей, плюс компенсацию за углеродный след.

Неужели папа всерьез решился продать дедушкино поле?

Я отчаянно хочу спросить его об этом, но мне нужно подождать, пока он придет в себя.

Я вставляю ключ от «Лендровера» в замок зажигания. Двигатель проворачивается, но не заводится сразу. Наконец он оживает. Я включаю передачу и еду куда глаза глядят.

Лью хочет купить дедушкино поле и покрыть его солнечными батареями. Но папе нужны деньги, и он мог бы вновь нанять Оуэна. И все равно… солнечные батареи? Должен быть какой-то другой способ.

Я двигаюсь по подъездной дорожке, убеждаюсь, что у овец все в порядке, а Берти на своем поле, где ему и положено быть. Проезжаю ворота, спускаюсь к реке. Машина Лью Гриффитса с погнутым капотом все еще стоит на месте. Я ее огибаю. Вот, значит, какие у них с папой были дела. Вот зачем он сюда приехал: чтобы заставить папу заключить сделку. А если бы меня здесь не было? Папа просто подписал бы договор, не сказав мне? Продал бы поле?

Я выезжаю из города, еду через горы. Дикие пони пасутся на общей земле, держась очень близко друг к другу, как одна большая дружная семья, всем своим видом показывающая, что ее сила – в единстве. Жеребец – высокий и гордый, его длинная грива развевается на ветру, ноздри широко раздуваются, и он громко ржет. Он здесь, со своей семьей, и он никуда не уйдет с этого участка. Пони – такая же неотъемлемая часть местного пейзажа, как и овцы. В отличие от чертовых солнечных батарей!

Я смотрю на жеребца, проезжая мимо, и думаю, что он, может быть, тоже за мной наблюдает. И хотя многие пытались поймать их и приручить, они остались дикими. Остались верны себе даже в самых суровых условиях. И я не могу не думать, что они правы. Пусть люди, подобные Лью Гриффитсу, хотят изменить здешний ландшафт и образ жизни, но кто-то должен бороться за то, чтобы все осталось как есть, сохраняя прошлое, а значит, и будущее. Если бы было меньше кофеен и заведений быстрого питания, возможно, люди платили бы чуть больше за качественные продукты, продукты, выращенные с соблюдением высоких стандартов. Но прошлое ускользает, и, как грибы, множатся новые супермаркеты, созданные ради нашего удобства. Дешевые продукты поставляются из-за границы. При таком положении дел фермеры скоро совсем исчезнут. Должен быть способ научиться работать вместе, сокращая углеродный след и сохраняя поля для выпаса скота и выращивания сельскохозяйственных культур. Неужели я могла предать свои идеалы? Я очень зла. Я зла на Лью Гриффитса, но и на саму себя, оттого что способствую ситуации, в которой фермы вынуждены бороться за выживание, а общество давно уже забыло, откуда берется еда и как она готовится.