Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 32 – Джо Томас

Мои щеки раскраснелись. Я стою посреди кафе, ошеломленная воспоминаниями. Сюда мы по субботам ходили с Оуэном, а после ярмарок – с папой, если ему удавалось продать ягнят и выручить денег. Теперь здесь почти никого нет. Раньше это было самое популярное место в городе. Прочее осталось прежним – блестящие столики из семидесятых, которые Бети поставила здесь после ремонта, старое пианино ее матери. Маленькая дровяная печь. Уютный китч.

— Добрый день. Я сейчас к вам подойду, – говорит официантка чуть моложе меня, протирая столик у запотевшего окна, который, очевидно, только что освободил Лью Гриффитс. – Присаживайтесь у камина. Там снаружи ужас просто. Ой, это мне?

— Если вы Мэй, то да, – отвечаю я. – Я Джем, дочь Эдвина. Он попросил меня привезти вам картошку. Он плохо себя чувствует.

Она оглядывается, словно проверяя, не наблюдают ли за нами.

— Да, я Мэй. – Она улыбается. – А это для Эдвина. – Она достает конверт из кармана фартука. – Надеюсь, с ним все в порядке. Передайте ему спасибо и мои пожелания скорейшего выздоровления.

— Хорошо. – Я кладу мешок с картошкой на пол, а конверт – в карман.

— Позвольте в знак благодарности угостить вас чаем.

— Спасибо. – Я сажусь за столик, который Мэй только что вытерла, достаю меню из-под бутылки с кетчупом и внимательно изучаю. Оно затрепано и захватано не одним поколением детей и взрослых. Я все еще рассматриваю его, когда Мэй возвращается к столу.

— Что я могу предложить вам, кроме чая? – тихо спрашивает она. Вид у нее довольно взволнованный. Звонит ее телефон. Она достает его из кармана, вздыхает и кладет обратно. Я понятия не имею, что заказать. Телефон Мэй вновь звонит, и она немного растеряна. Вновь достает его, сбрасывает вызов и убирает.

— Все в порядке? – спрашиваю я. – Если что, я могу и подождать. Мне кажется, этот человек довольно настойчив.

Мэй опускает голову.

— Простите, это из школы. – Она вздыхает. – Хотят знать, почему я не заплатила за фотографии.

— Ох, – тяну я, поскольку не знаю, что еще сказать, – дети – дорогое удовольствие. – Я натягиваю улыбку. Мэй кивает, и я вижу слезы в ее глазах.

— А у вас есть дети?

Я качаю головой, чувствуя что-то странное – может быть, сожаление, а может быть, грусть. Я вновь смотрю на меню.

— Думаю, я просто выпью чаю.

Она шмыгает носом и вытирает его тыльной стороной ладони.

— Еще бы. Тут кормят какой-то дрянью. – Мэй забирает у меня грязное меню, и я неожиданно смеюсь. Она тоже смеется. – Простите, я не должна так говорить. Просто, знаете, денек выдался не очень.

— Понимаю. – Я оглядываюсь по сторонам. – Тут было классно, когда всем заправляла Бети.

— Да, а когда ее не стало, всем стал распоряжаться ее сын. Так что мы в основном разогреваем в микроволновке бургеры и пиццы.

— Жаль, – говорю я. – А как вы познакомились с моим папой? Как завязалась эта торговля картофелем?

Мэй смеется.

— Мы с вами вместе учились в школе. Ну, вы постарше меня.

— Ого!

— Вы меня, конечно, не помните. Вы были такой крутой. Жили на горе, на ферме… и, кажется, встречались с Оуэном.

Я смеюсь.

— Верно, но крутой я не была.

— Были, конечно. Жили в самой глуши. Там даже уличных фонарей не было, ужас! И вам было наплевать, что подумают другие. Вы просто делали свое дело. Любили жизнь на ферме. А с Оуэном – какой вы были прекрасной парой!