Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 31 – Джо Томас

Я проезжаю горы, двигаюсь дальше, к побережью и морю. Опускаю окно, вдыхаю холодный воздух, соленый и свежий. Останавливаюсь, какое-то время сижу, наблюдая, как плещутся волны о галечный и песчаный берег, как в воду ныряют чайки и олуши, а потом вновь завожу «Лендровер» и еду мимо дач и коттеджей.

Когда я въезжаю на главную улицу городка, я уже знаю, чего хочу. У меня урчит в животе, я вижу пустое место у кафе Бети и ловко паркуюсь, радуясь, что оно нашлось так легко и что я не забыла, как парковать «Лендровер».

Я открываю скрипучую дверь и выпрыгиваю из машины. Идя к тротуару, вспоминаю, как ходила к Бети после школы или по субботам. Кафе ни капельки не изменилось. Честное слово. Ну разве что краска на двери и оконной раме облупилась, да еще исчезла вывеска с названием. Но зато изменилось все остальное. И не в лучшую сторону. Мясная лавка, пекарня, почтовое отделение, по меньшей мере два паба, кондитерская на площади – все закрылось.

Я вздыхаю. Отдыхающие предпочитают более респектабельный городок чуть дальше по дороге, с его бистро-барами и ресторанами на берегу. Молодежь уезжает отсюда, потому что им нужен вайфай, бургеры и кофе с молоком.

Я открываю заднюю дверь «Лендровера», достаю мешок картошки, перекидываю его через плечо и направляюсь в кафе. Дверь открывается так легко, что я почти падаю внутрь и едва избегаю столкновения с тем, кто выходит. И тут же отскакиваю назад, словно меня ударило током.

— Вы еще здесь? – Это все, что мне приходит в голову при виде Лью Гриффитса со стаканчиком кофе в одной руке и телефоном – в другой.

— Да, – отвечает он. – Как я и говорил, разбираюсь с машиной. А потом, надеюсь, поеду.

Внезапно меня охватывает ярость. Все мысли, мучившие меня по пути сюда, выливаются в одну язвительную фразу:

— Охотиться на новых бедных фермеров?

Человек, с которым мне было так легко общаться на ферме, приехал туда только для того, чтобы заключить сделку с моим отцом. Его лицо темнеет, и он хмурится.

— Послушайте, я просто предлагаю помощь фермерам, которые испытывают трудности.

— Но не жителям этого района, чтобы помочь им получить более дешевое топливо и сохранить свои фермы, чтобы в стране была еда.

Он качает головой.

— Вижу, мы не сможем прийти к согласию в этом вопросе.

— Не сможем. – Я бросаю на него сердитый взгляд.

— Поговорите с отцом, и я свяжусь с вами, когда ему станет лучше.

— Не стоит беспокоиться. Я избавлю вас от хлопот.

Он делает глубокий вдох.

— И спасибо, что позволили мне остаться на ночь. Даже, можно сказать, заставили.

— Пожалуйста. – Я едва не добавляю «обращайтесь». Как бы мне ни была приятна его компания и как бы прекрасно мы ни общались, теперь, когда я знаю, кто он и чего он хочет от фермы, это последний человек, с которым я намерена проводить время. Но почему все это вызывает во мне такое замешательство?

Я пытаюсь обойти его, а он меня, и мы топчемся туда-сюда, словно исполняем какой-то странный танец, а потом резко разворачиваемся, и я ныряю в кафе.

Почему-то я не могу не обернуться, чтобы посмотреть, как он уходит, и не задуматься о том, как он будет ездить и где станет жить, пока его машина ремонтируется. Я стараюсь выбросить эти мысли из головы. Не мое дело. Я не обязана думать о всеобщем благополучии. Я забочусь о гостях, а не о тех, кто пытается захватить ферму моего детства.