Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 62 – Франческа Грациоли

Он получил такое название из-за янтарного цвета, каким обладал до рафинирования^[125], и долгое время считался самым ценным сортом риса в мире. В лучшие времена из Чарльстона экспортировали до 45 000 тонн этого риса в год, что обеспечивало не только самый высокий уровень дохода на душу населения в США, но и делало этот город одним из самых богатых и капиталистических мест в мире^[126].

Однако так было не всегда. Хотя первые поселенцы уже видели потенциал в этих соленых и болотистых землях, первые попытки выращивания риса не увенчались успехом. Из-за высокой влажности рис страдал от болезней, а поля атаковали вредители. Даже Томас Джефферсон, будущий президент США, отправлял из Италии образцы итальянского риса – круглого, тяжелого и устойчивого – в надежде повторить его успех.

Однако все было напрасно. Земля не откликалась. Урожай гнил. Но именно в этот момент появились они. Те, кто был лишен имени, отдыха и свободы. Те, кого перевозили в трюмах кораблей. Те, кто прошел через дверь в один конец на острове Горе. Они появились и изменили ход истории.

Эти мужчины и женщины из Западной Африки больше не были просто рабочими или потомками тех, кто трудился в болотах юга. Они больше не были «мясом для побоев» и жертвами иерархии, основанной на цвете кожи. Они стали носителями ценных знаний.

Картофель, помидоры и кукуруза – ключевые участники так называемого Колумбова обмена^[127], которые изменили ход европейской истории. Так же как крупный рогатый скот, яблоки и сахарный тростник преобразили Новый Свет. Однако некоторые растения, появившиеся в Америке благодаря атлантической работорговле, остаются в тени.

Среди них бобы с черным глазком, давшие название знаменитой хип-хоп группе Black Eyed Peas, окра, снаружи сочная, как фасолинка, но с вязкой мякотью, идеально подходящей для густых супов, и банан, сегодня являющийся одним из главных ингредиентов латиноамериканской кухни.

Даже в условиях лишений мужчины и особенно женщины всегда находили способ сохранить и передать то, что было самой древней формой гарантии будущего, – семена привычных блюд, которые они веками выращивали и использовали.

Среди этих семян был и рис, хотя историки, ботаники и исследователи признали его лишь спустя десятилетия. Во время длительных плаваний на кораблях рабыни прятали семена и зерна в своих косах, надеясь, что они смогут пригодиться на той далекой и неизвестной земле, куда их везли.

Когда первые португальцы причалили со своими каравеллами в регионе, известном как Сенегамбия – узкой полосе в Западной Африке между реками Гамбия и Сенегал, которая сегодня охватывает часть Южной Мавритании, Сенегала, Гамбии, Гвинеи-Бисау и простирается до Сьерра-Леоне, – им открылся удивительный пейзаж. Вместо засушливых саванн или редких деревень их взору предстали обширные водные пространства и зелень – рисовые поля.

И эти поля были разнообразными. Некоторые из них раскинулись на равнинных участках, где вода регулировалась с помощью каналов и дренажей. Другие, словно террасы, взбирались по склонам. Но самые удивительные поля зародились там, где общины отвоевывали плодородную почву у моря, переплетая стебли с искривленными корнями мангровых лесов.

Знаменитый картограф, исследователь и военачальник Дуарте Пачеко Перейра, получивший за свои боевые заслуги прозвище Португальский Ахиллес, в своих дневниках между 1505 и 1508 годами писал о народе мандинка в Гамбии: «Они едят рис, молоко и просо. […] Бедняки, у которых нет сладкого картофеля, в любом случае едят рис»^[128], ^[129].