Книга Паровая кровь, страница 74 – Джек из тени, Марк Блейн

— Вот почему они визжали… — глухо произнёс сержант Клаус, его лицо было бледным в мертвенном свете. — Эта пыль… она их жрёт заживо, пусть и не так быстро, как выпущенный из винтовки болт.

Вспышки от разрывающихся камней, росчерки арбалетных болтов с наконечниками из той же руды, которые летели вниз, как рой синих комет, оглушительный визг и гул… Это была картина из ада, написанная гениальным и абсолютно безумным художником.

Но я видел не только эпическую картину. Я видел цифры. Видел, что снарядов у них остаётся всё меньше. Что катапульты работают на пределе, две из них уже развалились буквально у нас на глазах. Я видел, что тварей не становится меньше. На место сотен сожжённых и растворённых из боковых туннелей на дне пещеры выползали новые.

Оборона держалась, но она держалась на отчаянии и на запасах светящейся руды, которые явно не были бесконечными.

— Они не продержатся, — мой голос прозвучал ровно, констатируя факт. — Ещё день, может, два. И эта волна их просто смоет.

Скритч, стоявший рядом, издал тихий, сдавленный стон. Он смотрел на свой умирающий город, и по его лицу текли слёзы.

Я перевёл взгляд на свой отряд. На орков, чьи ноздри раздувались, чуя запах крови, а в глазах горел азарт. На гномов, которые уже прикидывали, как лучше расположить наши немногочисленные огневые средства. На моих «Ястребов», которые молча ждали приказа, их лица были спокойны и сосредоточены.

Мы находились на верхнем ярусе пещеры, на широком уступе, который нависал прямо над армией тварей. Идеальная огневая позиция.

Я поднял руку, готовясь отдать приказ, который превратит эту бойню в тир.

— Время поработать.

Моя команда прозвучала негромко, но в гулкой акустике гигантской пещеры она прорезала воздух, как удар хлыста.

— «Ястребы», к уступу. Огневые точки по всей кромке. Сержант Клаус, контроль секторов. Гномам и оркам прикрытие, быть готовыми к спуску по моему сигналу.

Отряд пришёл в движение, не было ни суеты, ни лишних криков. Они двигались быстро, бесшумно, занимая позиции вдоль края скального карниза. Каждый знал свой манёвр, свой сектор. Сержант Клаус, мой верный ветеран, короткими, отрывистыми жестами расставлял стрелковые команды, его лицо было абсолютно спокойным, словно он руководил учениями на полигоне, а не готовился открыть врата ада.

— Цель — самая большая концентрация противника у основания стены. Стрельба залпами, хочу, чтобы они услышали один выстрел, а не триста.

Я видел, как бойцы ложатся на холодный камень, как приклады винтовок упираются в плечи. Напряжение повисло в воздухе, такое плотное, что его, казалось, можно было потрогать. Даже неугомонные орки, стоявшие в резерве, притихли, их глаза жадно следили за приготовлениями.

Пауза. Секунда, растянувшаяся в вечность. В эту секунду я видел всё: бьющихся в агонии защитников Кхарн-Дума, живой прилив тварей, спокойные лица моих стрелков. Вся ответственность за то, что сейчас произойдёт, лежала на мне. Но я не чувствовал страха. Только холодное, почти злое удовлетворение.

— Пли!

Мир взорвался звуком.

Это был не треск отдельных выстрелов. Это был один-единственный, слитный, оглушительный рёв, от которого задрожал сам камень у нас под ногами. Сухой, злой, раскатистый грохот, который ударил по барабанным перепонкам и, многократно отразившись от стен и свода пещеры, превратился в громоподобное эхо, заполнившее всё гигантское пространство.