Книга Паровая кровь, страница 72 – Джек из тени, Марк Блейн

Наше новое оружие показало себя во всей красе. Клинки орков и гномов, выкованные из голубой стали, не просто рубили хитин. Они оставляли на нём глубокие, дымящиеся борозды, словно металл был раскалён. При каждом ударе они вспыхивали призрачным голубым светом, превращаясь в подобие тех самых джедайских мечей из моего прошлого. Этот свет не только деморализовал тварей, но и освещал поле боя, позволяя нам видеть цели.

Битва длилась не больше пяти минут, но они показались вечностью. Наконец, последняя тварь, пронзённая одновременно тремя арбалетными болтами и разрубленная пополам топором Урсулы, забилась в конвульсиях и затихла.

И наступила тишина. Тяжёлая, густая, пахнущая кровью и горелым хитином.

Мы победили. Но победа была горькой.

Я медленно опустил винтовку. Вокруг лежали тела, чёрные, изуродованные тела Альфа-охотников были перемешаны с нашими. Я увидел молодого орка, которого знал в лицо, он лежал с разорванной грудной клеткой, его глаза безжизненно смотрели в потолок. Рядом два гнома, их щиты были смяты, а доспехи превратились в месиво. Один из моих «Ястребов», совсем ещё мальчишка, был пригвождён к стене серповидным когтем твари, его винтовка валялась рядом.

Потери были небольшими, семь бойцов. Но это были первые потери, первая кровь, пролитая нашим невозможным союзом.

Никто не кричал от радости. Никто не праздновал победу. Орк, который только что рубился плечом к плечу с гномом, молча помогал ему подняться. Гном-медик, отбросив своё обычное ворчание, торопливо перевязывал рану на ноге у орка. Сержант Клаус стоял на коленях рядом с телом своего погибшего солдата, его суровое лицо превратилось в каменную маску скорби.

Я посмотрел на Брунгильду. Её куртка был забрызгана чёрной гемолимфой тварей, на щеке алела глубокая царапина. Она встретила мой взгляд, и в её глазах я увидел не злость, не упрёк, а мрачное, тяжёлое понимание. Она кивнула, словно говоря: «Вот она, цена».

Я подошёл к Урсуле. Она стояла над телом одного из своих погибших воинов, её лицо было мрачнее тучи.

— Они дрались хорошо, — глухо произнесла она, не глядя на меня.

— Они все дрались хорошо, — ответил я. — Двигаемся дальше. Кхарн-Дум ждёт.

Мы похоронили своих бойцов. Молча, без речей и прощальных салютов. Просто аккуратно сложили завёрнутые в плащи тела в каменной нише и заложили вход камнями. Орки, гномы, люди, все работали вместе, и в этом общем, мрачном деле было больше единства, чем в любой моей пламенной речи.

Чем дальше мы шли, тем сильнее менялся сам туннель. Он расширялся, выпрямлялся, а воздух, хоть и оставался холодным, терял свою гнилостную влажность. Появился едва уловимый запах озона и чего-то ещё… чего-то знакомого, от чего тревожно заныло под ложечкой. Наконец, Скритч, шедший впереди, остановился и поднял руку.

— Почти… — прошептал он, и его голос дрожал. — Мы у цели.

Впереди, в непроглядной тьме, забрезжил свет. Не тёплый свет факела и не резкий луч моего фонаря. Это было бледное, призрачное, мертвенно-голубое свечение, будто впереди в темноте назревал какой-то больной, потусторонний рассвет.

Мы вышли из туннеля на широкий каменный уступ, и я замер, забыв, как дышать.

Черт возьми. Я видел многое. Стоял на вершинах Кавказских гор, смотрел на огни ночной Москвы с Останкинской башни. Но ничего, абсолютно ничего в моей прошлой жизни не готовило меня к этому.