Книга Паровая кровь, страница 73 – Джек из тени, Марк Блейн

Мы стояли на пороге преисподней. Или, наоборот, какого-то подземного, искажённого рая. Перед нами разверзлась каверна таких нечеловеческих, таких абсурдных размеров, что мой мозг отказывался это воспринимать. Свод терялся где-то над головой, в непроглядной тьме. И в центре этого невозможного пространства, вырастая из дна пещеры и почти касаясь верхушкой свода, стоял Кхарн-Дум.

Это был не город в привычном понимании. Это был гигантский, колоссальный сталагмит, который за тысячелетия превратили в вертикальный мегаполис. Тысячи окон, балконов и башен были вырезаны прямо в его теле, ярусами уходя вверх, в темноту. Сотни тонких, как паутина, каменных мостов соединяли его со стенами пещеры и с другими, меньшими сталагмитами, образуя безумный лабиринт воздушных дорог. Это было невероятное, гениальное в своей дерзости инженерное решение. Крепость, которую невозможно окружить. Город, который сам был скалой.

Неяркий свет давали те самые кристаллы, причём крысята догадались аккуратно складывать несколько крупных булыжников, а рядом ставили отражатели, освещая определённый сектор.

— Скритч, почему в других поселениях мы не видели такие осветители? — спросил у ратлинга.

— Больших светящихся камней в округе очень мало, барон. В основном мелочь — вздохнув ответил Скритч — если бы мы нашли те пещеры раньше…

— Красиво, сволочи, строят, — пророкотала Урсула, и в её голосе впервые прозвучало нечто похожее на восхищение. — Попробуй возьми такую хреновину штурмом.

— Дельно, — коротко кивнула Брунгильда, её глаза профессионально оценивали конструкцию. — Опорная структура, распределение нагрузки… Грамотно. Очень грамотно. Не думала, что крысята на такое способны.

— Сомневаюсь, что кто-то из ваших, хоть раз снизошёл зайти глубоко на территорию ратлингов — тихо ответил гномке, от чего та сморщилась, ведя я был абсолютно прав.

И этот город, это невероятное, безумное творение, был в осаде.

То, что копошилось внизу, на дне пещеры, было похоже на море. Чёрное, бурлящее, живое море хитина, когтей и жвал. Сотни тварей, живой, хитиновый прилив бился о нижние ярусы города-сталагмита, откатывался и снова набрасывался с утроенной яростью. Я видел, как они, цепляясь друг за друга, образуют живые пирамиды, пытаясь дотянуться до нижних мостов и балконов. Скрежет их когтей о камень сливался в единый, монотонный, сводящий с ума гул.

С верхних ярусов, со стен, с мостов они вели отчаянную, безнадёжную оборону. Их было мало, я видел лишь крошечные фигурки, мечущиеся на стенах, но они сражались с яростью обречённых. Вниз летели камни, огромные валуны, которые срывались с катапульт и с оглушительным грохотом врезались в гущу тварей, оставляя в живом море короткоживущие проплешины. Вниз летели горшки с какой-то горючей смесью, вспыхивая на мгновение и выжигая целые участки кишащей массы.

Но главным их оружием была та самая руда.

Я видел, как огромные глыбы породы, испещрённые светящимися жилами, срываются вниз. Твари, казалось, инстинктивно боялись их, шарахаясь от мест падения. Но самое страшное начиналось, когда глыба ударялась о дно. Она разлеталась на тысячи осколков, поднимая в воздух облако светящейся, голубой пыли.

И эта пыль убивала.

Она оседала на чёрных хитиновых панцирях, и те начинали буквально растворяться. Словно на них плеснули концентрированной кислотой. Хитин шёл пузырями, дымился, и из-под него проступала пульсирующая, мерзкая плоть. И тогда начинался визг, этот звук я не забуду никогда.