Книга Паровая кровь, страница 1 – Джек из тени, Марк Блейн

Стены Каменного Щита напоминали сломанные зубы в черепе мертвеца.

Я стоял на самом краю уцелевшего зубца, там, где раньше была северная смотровая башня, а теперь осталась лишь груда оплавленного камня. Ветер, холодный и резкий, как скальпель хирурга, пробирался под мой наспех застёгнутый камзол, пытаясь дотянуться до самых костей. Он приносил с собой запахи, ставшие за последнюю неделю неотъемлемой частью моего существования: въедливую вонь старой, уже начавшей разлагаться крови, едкую гарь от сгоревших осадных машин и горьковатую дорожную пыль, которую поднимали тысячи ног и сотни колёс.

Внизу, под стенами, разворачивалась картина, которую трубадуры будущего, без сомнения, назовут «Великим Исходом Победителей». Но я, глядя на это серое, медленно ползущее месиво из людей, орков, гномов и повозок, не видел ни победителей, ни триумфа. Это был не парад. Это был скорбный караван, уходящий с кладбища.

Тысячи выживших покидали крепость. По центральной дороге, расчищенной от трупов и обломков, тянулась нескончаемая змея. Впереди, на тощих, измождённых лошадях, ехали остатки кавалерии, те немногие счастливчики, кто уцелел в финальной, безжалостной зачистке. За ними, тяжело переваливаясь, шли орки Урсулы. Их обычная звериная ярость сменилась угрюмой, тяжёлой усталостью. Они несли своих раненых на импровизированных носилках, и даже их привычные гортанные выкрики утонули в общем, подавленном гуле.

А за ними шли повозки. Десятки, сотни повозок, скрипящих на все лады, каждая из которых была маленьким, передвижным лазаретом. На соломе, пропитанной кровью и потом, лежали те, кому повезло меньше. Их стоны, тихие и протяжные, сливались со скрипом колёс, создавая тошнотворную, убаюкивающую мелодию боли. И каждый этот скрип, каждый стон отзывался в моей душе острой, колющей ответственностью.

Победа. Забавное слово. В моём старом мире оно ассоциировалось с салютом, с блеском медалей, с радостными криками. Здесь же оно пахло гнилью и безнадёгой. Да, мы отстояли крепость. Да, мы обратили в бегство армию, кратно превосходящую нас числом. Моя «Мясорубка» и болты с начинкой против подземных тварей изменили правила игры. Но глядя на эти измождённые, пустые лица, на поредевшие ряды, я не чувствовал гордости. Я чувствовал себя бухгалтером, подводящим итоги чудовищно убыточного предприятия. Дебет с кредитом не сходился. Мы заплатили за эти стены слишком дорого.

— Хороший вид, Железный Вождь. — низкий, с хрипотцой голос Урсулы вырвал меня из оцепенения.

Орчиха подошла и встала рядом, бесцеремонно оперевшись о тот же зубец стены. От неё пахло потом, кровью и чем-то ещё, диким, первобытным. Её огромный двуручный топор, который она забрала у павшего гвардейца, был закинут за спину, а на лице, играла свирепая, довольная ухмылка.

— Мы их размазали, — она кивнула на раскинувшееся внизу поле, до сих пор усеянное чёрными точками вражеских трупов, которых ещё не успели сжечь. — Мои парни будут петь песни об этой драке ещё сотню лет. Твоя машина хорошая штука. Громкая и злая. Мне нравится.

— Она сделала свою работу, — ответил я, не отрывая взгляда от каравана.

— Сделала? — Урсула удивлённо хмыкнула. — Да она им кишки размотала по стенам и всем окрестностям! Я видела, как они бежали. Как зайцы, которым в задницу горящий факел засунули. Это была не драка, это была охота. Так чего морду кривишь, не радуешься?