Книга Паровая кровь, страница 8 – Джек из тени, Марк Блейн

— Чего пялятся, человече? — пророкотал рядом со мной низкий голос Урсулы. Она ехала верхом на своём коренастом степном коне, и её огромная фигура даже в седле возвышалась над большинством пеших гвардейцев. — Мы им победу привезли, вытащили их задницы из огня, а они смотрят, будто мы чуму в город тащим. Ещё пара таких взглядов, и мой топор сам попросится им на шею для профилактики.

— Убери топор, Урсула. И скажи своим, чтобы не скалились, — тихо, не поворачивая головы, ответил я. — Мы здесь гости. Нежеланные, судя по всему, но гости.

— Гости⁈ — фыркнула она, и её конь нервно переступил с ноги на ногу. — Я скорее поверю, что гном откажется от золота, чем признаю себя гостьей в этом курятнике. Мои воины проливали кровь за эти камни!

— И поэтому мы не дадим им повода пролить здесь ещё хоть каплю, — отрезал я, и в моём голосе прозвучала сталь. — Это приказ.

Урсула злобно сощурилась, но промолчала, лишь что-то недовольно прорычав на своём гортанном наречии своим ближайшим воинам. Орки, шедшие рядом, перестали скалить клыки, но их взгляды стали ещё тяжелее.

Картина не изменилась, когда в город вошли ратлинги под командованием Скритча. Если на орков смотрели с ненавистью, то на крысолюдов с откровенным, тошнотворным омерзением. Стражники отступали на шаг, прикрывая носы рукой в латной перчатке, словно от одного вида моих сапёров исходил невыносимый смрад. Скритч и его народ съёжились, втянули головы в плечи и старались смотреть только себе под ноги, их длинные хвосты нервно подрагивали.

А потом город начал реагировать. Едва наш караван углубился в его улицы, я услышал тихий, но отчётливый звук. Стук, сухой, деревянный стук. Это закрывались ставни, один за другими. Окна, до этого бывшие тёмными, любопытными глазами, слепо захлопывались. Двери, которые были приоткрыты, запирались на тяжёлые засовы. Город замирал, сворачивался в себя, как ёж при виде волка. Те немногие горожане, что не успели спрятаться, жались к стенам, провожая нас испуганными, затравленными взглядами, и тут же ныряли в ближайший переулок.

Мимо нас проехала карета, запряжённая четвёркой вороных. Пышная, украшенная гербами, она явно принадлежала кому-то из местной знати. Я мельком увидел в окне холёное мужское лицо с тонкими, надменными чертами. Аристократ не прятался, он смотрел на нас с ледяным, высокомерным презрением, а затем, увидев колонну орков, картинно достал надушенный платок и прижал его к носу. Жест был красноречивее любых слов.

Я чувствовал себя так, будто веду армию прокажённых через город святош. Эти люди… они сидели здесь, в своей каменной клетке, пока их собратья умирали на стенах Каменного Щита. Они дрожали от страха, молились своим богам, но не брали в руки оружие. А теперь, когда угроза отступила, когда мы привели им выстраданную кровью передышку, они смотрели на своих спасителей, как на грязь.

Именно в этот момент я в полной мере осознал масштаб той инженерной задачи, что родилась в моей голове у ночного костра. «Кузница Союза» должна была перековать не только сталь. Она должна была переломить через колено вот это. Эту вековую спесь, эту животную ксенофобию, эту трусливую разобщённость. Потому что этот внутренний враг был ничуть не менее опасен, чем легионы тёмных эльфов. Он разъедал Союз изнутри, как ржавчина, превращая прочную на вид конструкцию в труху.