Книга Паровая кровь, страница 5 – Джек из тени, Марк Блейн

Она сплюнула на дорогу.

— Смотри. — Она ткнула масляным пальцем в сторону полей. — Земля хорошая. Чернозём. Но они пахали деревянной сохой. Деревянной! В двух днях пути от гор, где лучшая руда на всём континенте! И урожай собирали вручную, серпами. Я видела их амбары. Половина зерна сгнивала ещё до зимы. Они не жили, они выживали. И когда пришёл враг, их система просто рухнула. Как дом из гнилой соломы.

Я слушал её, и её слова, циничные и жестокие на первый взгляд, находили во мне пугающий отклик. Потому что я, как инженер, видел то же самое. Я видел не просто человеческую трагедию. Я видел чудовищный, всеобъемлющий логистический коллапс.

Это была не просто выжженная земля. Это была порванная в клочья система жизнеобеспечения целого региона. Разрушенные дороги означали невозможность подвоза продовольствия. Уничтоженные мосты говорили об изоляции целых областей. Сожжённые деревни — потерю не только жилья, но и производственных единиц, какими бы примитивными они ни были. Заброшенные поля — гарантированный голод следующей зимой.

Я вдруг с ужасающей ясностью понял, что наша победа в Каменном Щите, это лишь выигранный бой на одном, крошечном участке фронта. А настоящая война, война за выживание, разворачивается здесь. И её враг не тёмные эльфы с их мечами и магией. Её враг хаос. Энтропия. Системный сбой, который грозил поглотить всё герцогство, превратив его в такую же безжизненную пустыню.

Мои винтовки, моя «Мясорубка»… всё это было бесполезно против такого врага. Можно вооружить армию до зубов, но если у этой армии не будет крепкого, надёжного тыла, если солдаты будут знать, что их семьи дома умирают от голода, а их дома превращаются в пепел, любая армия разбежится. Военная мощь без работающей экономики и логистики, это просто хорошо вооружённая толпа, обречённая на поражение.

— Ты права, — тихо сказал я, поворачиваясь к Брунгильде. Она удивлённо подняла на меня глаза, оторвавшись от своего механизма. — Ты абсолютно права. И латать его бесполезно. Нужно строить всё заново с нуля по новым чертежам.

Она смотрела на меня несколько секунд, а затем на её губах появилась редкая, понимающая ухмылка.

— Наконец-то ты начал говорить, как инженер, а не как герой из баллады, жених мой. Добро пожаловать в реальный мир. Он весь состоит из дерьма и плохих конструкций. И наша работа делать их чуточку лучше.

Она скрылась в своей повозке, и я снова остался один. Но теперь я смотрел на эти руины другими глазами. Я видел не только трагедию. Я видел задачу. Грандиозную, почти невыполнимую инженерную задачу. И где-то в глубине сознания, под тяжестью скорби и ответственности, начал зарождаться новый, безумный, но абсолютно логичный план.

* * *

Ночь опустилась на наш караван, как саван. Не было ни звёзд, ни луны, лишь низкие, тяжёлые тучи, которые, казалось, впитывали в себя и без того скудный свет сотен походных костров. Караван спал тревожным, чутким сном зверя, который прилёг отдохнуть на вражеской территории. Воздух был наполнен потрескиванием сырых дров, тихим кашлем раненых и редкими, испуганными всхлипами детей, которым даже во сне являлись ужасы минувших дней.

Я не спал. Сон казался непозволительной роскошью, предательством по отношению к тем, кто уже никогда не проснётся. Я сидел у небольшого, уединённого костра, подложив под себя старую конскую попону, и смотрел на этот раскинувшийся во тьме лагерь. На спящих людей.