Книга Паровая кровь, страница 7 – Джек из тени, Марк Блейн

«Кузница Союза». Название родилось само собой. Потому что она будет перековывать не только металл. Она будет перековывать их всех. В её цехах не будет людей, орков и гномов. Будут литейщики, механики, сборщики. Общая работа, единый стандарт, одна цель — выживание. Она выкует из них не просто армию. Она выкует из них новую нацию, скреплённую не древними клятвами, а общим чертежом и технологическим процессом.

— Не спится, барон?

Тихий голос вырвал меня из видений. Рядом со мной стоял один из моих стрелков, молодой парень по имени Клаус, с винтовкой на плече. Он был в ночном дозоре.

— Думаю, Клаус, — ответил я, поднимая на него глаза. — Работа такая.

— Тяжёлая, поди, работа, — вздохнул он, глядя на спящий лагерь. — Думать за всех нас. Мы вот… мы просто идём куда прикажут. А вы решаете, куда, страшно, наверное?

— Страшно не решать, — сказал я, снова поворачиваясь к огню. — Страшно, когда решать уже поздно. Отдыхай, боец. Завтра тяжёлый день.

— И вам отдыхать надо, барон, — пробормотал он и, отдав честь, растворился в темноте.

Я остался один. но я больше не чувствовал себя одиноким. Грандиозный, безумный план, родившийся в моей голове, обрёл чёткие, ясные очертания. Он был пугающим в своём масштабе, но он был логичным. Он был единственно верным решением. Эта мысль, тяжёлая, как наковальня, и пьянящая, как глоток чистого спирта после ледяного холода, стала моей новой точкой опоры в этом хаосе.

Я больше не был просто инженером, пытающимся выжить. Я стал архитектором, которому предстояло построить новый мир на костях старого.

И я знал, с какого чертежа начать.

Вольфенбург не обнял нас, он ощетинился.

После бесконечных дней пути по выжженной, остывшей земле, вид его стен должен был принести облегчение. И с точки зрения инженера, он его приносил. Высокие, сложенные из тёсаного серого гранита, с массивными контрфорсами и идеально выверенными бойницами, они были шедевром фортификационного искусства. Несокрушимый периметр, способный выдержать любую осаду. Но когда наш скорбный караван, растянувшийся на лигу, приблизился к главным воротам, я почувствовал не безопасность. Я почувствовал, как стены давят, сжимают воздух, превращая надежду на спасение в предчувствие заключения. Это была не гавань, это была ловушка. Идеально построенная, крепкая, надёжная ловушка.

Ворота, окованные железом, со скрипом отворились, пропуская нас внутрь. И мы шагнули с одного поля боя на другое.

Первыми нас встретили стражники. Городская стража Вольфенбурга, одетые в синие с серебром цвета дома Вальдемар, стояли по обе стороны от ворот, образуя живой коридор. Их доспехи были вычищены до блеска, копья отполированы, а лица высечены из камня. Но не из благородного гранита, как стены их города, а из дешёвого, крошащегося известняка, пропитанного презрением.

Когда мимо них проходили повозки с ранеными людьми, они смотрели сквозь них, с холодным, отстранённым равнодушием. Но стоило в проём ворот вступить колонне орков Урсулы, как воздух наэлектризовался. Я видел, как их взгляды, липкие, как смола, и тяжёлые, как свинец, впиваются в зелёную кожу, в торчащие из-под шлемов клыки, в грубые, но эффективные доспехи. Пальцы стражников инстинктивно сжимались на древках копий, губы кривились в брезгливой гримасе. Это была не просто неприязнь, это была чистая, дистиллированная ненависть.