Книга Паровая кровь, страница 60 – Джек из тени, Марк Блейн

— Карту! — рявкнул я, и в моём голосе было столько сдерживаемой ярости и страха, что он вздрогнул и торопливо полез за пазуху.

Брунгильда молча, одним движением, смахнула наш чертёж на пол. Пергамент свернулся, издав сухой, протестующий шорох, и наше маленькое инженерное чудо было похоронено под слоем угольной пыли. Сейчас оно не имело никакого значения.

Скритч дрожащими руками развернул на освободившемся месте то, что служило ратлингам картой. Это был не пергамент и не бумага. Это был огромный, в несколько квадратных метров, кусок дублёной кожи какого-то подземного ящера, испещрённый невероятным лабиринтом линий. Это была не карта в человеческом понимании. Это был рентгеновский снимок раковой опухоли, поразившей весь континент.

Я склонился над ней, и увиденное заставило меня забыть, как дышать.

Тонкие, аккуратные линии, нанесённые светящейся в полумраке краской из каких-то грибов, обозначали известные туннели, торговые пути гномов, старые ходы ратлингов. Они были похожи на кровеносные сосуды здорового организма, логичные и упорядоченные. Но поверх этой здоровой сети расползалось нечто иное.

Жирные, агрессивные, пульсирующие красным цветом линии, нанесённые какой-то вязкой, похожей на кровь, пастой. Они прорастали сквозь всё, игнорируя структуру камня, пересекая древние ходы, обвивая их, как удав свою жертву. Это были туннели Пожирателей Камня. Новые, прорытые за последние месяцы. И они покрывали всё герцогство.

— Вот, это последний город — прошептал Скритч, ткнув трясущимся когтем в одну из немногих светлых точек в центре этого красного кошмара. — Кхарн-Дум.

Я увидел их столицу. Она была похожа на одинокий, осаждённый лейкоцит, со всех сторон окружённый метастазами. Красные линии сходились к ней, как спицы колеса, образуя плотное, удушающее кольцо.

— А это… — я провёл пальцем по одной из красных линий, которая тянулась от Кхарн-Дума далеко на север. — Куда это ведёт?

Мой палец остановился на грубо нацарапанном символе волка. Вольфенбург. Туннель шёл прямо под столицу, под дворец герцога. Под мою «Кузницу».

Брунгильда, стоявшая рядом, издала низкий, горловой звук, похожий на скрежет камня. Она, как никто другой, понимала, что это значит.

— Они не просто роют, — прохрипела она, её лицо стало серым. — Они создают плацдармы.

— Если Кхарн-Дум падёт… — начал я, но Скритч меня перебил.

— Он не просто падёт, Железный Барон, — его голос был полон отчаяния. — Кхарн-Дум, это не просто город. Это плотина. Последняя плотина, которая сдерживает их. Когда она рухнет, они не будут пробиваться наверх в одном месте. Они хлынут по всем этим ходам, одновременно.

Он обвёл когтем всю карту, и я увидел десятки, если не сотни, точек, где красные линии подходили вплотную к поверхности. Под деревнями, под замками, под полями, где крестьяне собирали урожай, не подозревая, что в паре сотен метров под их ногами уже тикает биологическая бомба.

Это будет конец, полное истребление. Орды тварей, вырывающиеся из-под земли прямо в нашем глубоком, якобы безопасном тылу. Никакая армия, никакие винтовки не смогут остановить такой удар. Это будет хаос, паника и резня. Мы утонем в этой волне, захлебнёмся в ней, даже не успев понять, что произошло.

Я смотрел на эту карту тьмы, и мой мозг, привыкший к трёхмерному мышлению инженера, впервые осознал истинный масштаб этой войны. Я всё это время играл в шахматы на одной, верхней доске, расставляя свои фигурки, просчитывая ходы против тёмных эльфов. А мой настоящий противник играл на всех уровнях сразу, и его главная атака шла снизу, из подвала, о существовании которого я лишь смутно догадывался.