Книга Паровая кровь, страница 57 – Джек из тени, Марк Блейн

И в это мгновение я ударил. Всем телом, всем весом, всей своей армейской злостью.

Раздался глухой удар. Его рука, огромная, как медвежья лапа, с грохотом врезалась в каменную столешницу.

На секунду в зале воцарилась мёртвая тишина. Такая плотная, что я слышал, как гудит кровь в моих ушах. Громли смотрел на свою прижатую к столу руку с выражением абсолютного, детского недоумения.

А потом зал взорвался. Это был не просто рёв. Это был рёв восторга, уважения и шока. Десятки гномов повскакивали со своих мест, стуча кружками по столам так, что, казалось, своды пещеры сейчас обрушатся.

Громли поднял на меня ошарашенный взгляд. Затем его лицо расплылось в широченной, беззубой улыбке. Он отдёрнул руку и с силой хлопнул меня по плечу.

— Ай да инженер! — взревел он, хохоча. — Хитёр! Не силой взял, так умом! Ну, за зятя!

Он поднял свою кружку, и сотни кружек взметнулись вверх в едином порыве.

Я откинулся на спинку скамьи, тяжело дыша и пытаясь унять дрожь в руке. Я посмотрел на Брунгильду. Она смотрела на меня, и впервые за всё время нашего знакомства в её глазах было нечто большее, чем деловой интерес. Это было настоящее, неподдельное уважение.

И в этот момент я окончательно понял. Гномы не ценят титулы, не верят словам и презирают политику. Они ценят только то, что можно потрогать, измерить и проверить на прочность. Силу. Мастерство. И смекалку, которая помогает одолеть силу. Я проиграл в пиве, но выиграл в армрестлинге. И этой победой, добытой не титулом, а собственной рукой и головой, я завоевал больше, чем мог бы дать любой брачный контракт. Я перестал быть для них просто «человеком». Я стал «инженером, который завалил Громли». И в этом мире это был куда более весомый титул.

* * *

Пир закончился так же внезапно, как и начался. Когда последняя песня была спета, а последняя бочка с элем опустела, гномы просто встали и, без лишних прощаний, разошлись по своим делам. Гулкий зал опустел за считанные минуты, оставив после себя лишь горы костей и запах хмеля. Я сидел, откинувшись на скамью, и чувствовал, как гудит голова, а в руке всё ещё фантомно ощущалась стальная хватка Громли.

Брунгильда подошла ко мне. Она уже успела снять свой парадный доспех, сменив его на простой кожаный фартук, надетый поверх туники, и рабочие штаны. Без сияющей брони она казалась меньше, но не менее внушительной. В её движениях была сосредоточенная энергия мастера, возвращающегося к своему верстаку.

— Хватит пировать, — её голос был трезвым и ясным, в отличие от моего состояния. — Есть работа.

Я удивлённо моргнул.

— Работа? Сейчас? Я думал, у нас… первая брачная ночь?

Она фыркнула, и в этом звуке было больше презрения к человеческим традициям, чем насмешки надо мной.

— Шёлковые простыни? Оставь это своей принцессе, инженер. У нас есть дела поважнее. Пойдём.

Она повела меня прочь от пиршественного зала, но не к жилым помещениям, а вглубь производственного комплекса. Мы вошли в отдельную, изолированную от общего шума кузню. Это была её личная мастерская.

И это был её мир.

В отличие от моих цехов, где царил относительный порядок, здесь был творческий, гениальный хаос. Вдоль стен громоздились стеллажи с образцами руды, слитками металлов всех мыслимых оттенков и инструментами, которые я видел впервые в жизни. На верстаках лежали вперемешку разобранные механизмы, шестерни, пружины и детали каких-то непонятных мне устройств. Воздух пах металлической стружкой, закалочным маслом и озоном от небольшого, но яростно пышущего жаром горна. И повсюду были чертежи. Они были приколоты к стенам, разложены на столах, некоторые были просто набросаны углём прямо на каменном полу. Это было не просто рабочее место. Это был мозг инженера, вывернутый наружу.