Книга Паровая кровь, страница 54 – Джек из тени, Марк Блейн

В лицо ударила волна жара, смешанного с густым, многослойным запахом, который я никогда не забуду. Пахло жареным мясом и пряностями. И над всем этим доминировал густой, хмельной аромат крепкого гномьего эля. Воздух был настолько плотным, что его, казалось, можно было жевать.

— Не совсем то, что я представлял под свадебным залом, — хрипло произнёс я, пытаясь перекричать низкий гул, стоявший в пещере.

Брунгильда, стоявшая рядом, усмехнулась. В свете горнов её лицо казалось выкованным из меди, а в глазах плясали озорные огоньки.

— Это лучше, инженер. Это не лицемерный храм, где бормочут о любви, заключая сделку.

Стены здесь не были украшены гобеленами или картинами. Вместо них висели огромные, прожжённые и порванные в битвах знамёна гномьих кланов с вышитыми на них рунами молотов, наковален и кирок. А между ними трофейное оружие. Искривлённые орочьи ятаганы, тонкие клинки тёмных эльфов и даже огромный, покрытый ржавчиной топор какого-то великана. Каждый трофей был не просто украшением, а страницей в их кровавой истории.

Я шёл сквозь этот гудящий, полный первобытной энергии улей, и чувствовал себя чужеродным телом, стерильной деталью, попавшей в раскалённый механизм. Я, привыкший к порядку чертежей и холодной логике цифр, оказался в мире, где правили огонь, сталь и нерушимые, как скалы, традиции. И я остро, почти физически, ощутил, что это не просто свадьба. Это было моё посвящение. Моё погружение в самое сердце горы, которая либо примет меня, перековав под себя, либо выплюнет оплавленным куском бесполезного шлака.

Брунгильда вела меня к самому сердцу этого подземного мира, к месту, где гул и жар достигали своего апогея. Мы вышли на огромную круглую площадь, вымощенную обсидиановыми плитами, отполированными до зеркального блеска ногами бесчисленных поколений. По периметру площади стояли сотни гномов. Молчаливые, суровые, они образовали живую стену, и в свете горнов их глаза блестели, как вкрапления руды в тёмной породе. Они не приветствовали меня, они оценивали. Взвешивали, достоин ли я стоять здесь.

В центре этого круга, на постаменте из цельного гранита, возвышалась она, Великая Наковальня. Это был не просто инструмент. Это был артефакт, божество, высеченное из метеоритного железа, чёрного и матового. Её поверхность была испещрена шрамами и вмятинами, следами от ударов, которые ковали легендарные мечи и королевские короны. Древние, полустёртые руны опоясывали её основание, и казалось, она гудит в унисон с сердцем горы. Это был алтарь их веры, веры в сталь.

Мне дали час на отдых, чтобы я мог привести себя в порядок. Ровно через шестьдесят минут за мной пришли.

У Наковальни меня уже ждали. Торгар, её отец, стоял по одну сторону, прямой и несокрушимый, как опорная балка в шахте. А по другую… стояла моя невеста.

Я ожидал чего угодно, но не этого. На Брунгильде не было свадебного платья. На ней был доспех. Великолепный, полный латный доспех из стали, лёгкой, как шёлк, и прочного, как алмаз. Его поверхность, отполированная до зеркального блеска, ловила и преумножала багровые отсветы горнов. Тончайшая серебряная инкрустация рунами вилась по краям нагрудника и наплечников, образуя сложный, защитный узор. Шлема не было, и её огненно-рыжие волосы, заплетённые в тугую косу, падали на холодный металл, создавая невероятный контраст. В руке она держала ритуальный молот с серебряной рукоятью и тяжёлым, идеально сбалансированным бойком. Она не была похожа на невесту. Она была похожа на валькирию, сошедшую с поля боя, чтобы заявить свои права на павшего воина. И в этом было больше честности и красоты, чем во всех шёлковых нарядах, которые я видел при дворе.