Книга Паровая кровь, страница 56 – Джек из тени, Марк Блейн

Меня усадили во главе стола, между Торгаром и Брунгильдой, и тут же всучили в руки кружку, весившую, казалось, не меньше кузнечного молота.

— Пей, зять! — пророкотал Торгар, хлопнув меня по спине с такой силой, что я едва не выплюнул лёгкие. — Сегодня ты стал частью клана! Твоя печень теперь тоже наша!

И началось. Это был не пир в человеческом понимании. Это было испытание на прочность, замаскированное под праздник. Гномы не говорили тостов, они пели. Пели оглушительные, бравурные песни о битвах с драконами, о походах в глубины земли, о славе предков, выковавших горы. И после каждого куплета они осушали свои кружки одним махом, тут же наполняя их снова.

Я пытался держаться. Я прошёл армию, я пил спирт на спор, но гномий эль был чем-то иным. Он был густым, как жидкий хлеб, и крепким, как расплавленный металл. После третьей кружки мир начал приятно покачиваться. После пятой я перестал различать лица и видел лишь море бород. После седьмой я понял, что проигрываю. Проигрываю с разгромным счётом. Мой организм, привыкший к очищенным дистиллятам, просто не был рассчитан на переработку такого количества калорийной, хмельной браги.

Мою капитуляцию встретили не презрением, а дружным, добродушным хохотом. Они не считали это слабостью. Скорее, забавной особенностью моей человеческой физиологии. Я провалил первый тест, но, кажется, это было обязательной частью программы.

Но настоящее испытание было впереди.

Когда я, немного придя в себя, уплетал сочный кусок кабанины, передо мной выросла тень. Тень принадлежала гному по имени Громли. Он был чемпионом клана по всем силовым дисциплинам, и глядя на него, я понимал почему. Он был почти квадратным, состоящим из узловатых, перекачанных мышц, а его руки были толщиной с моё бедро.

— Ну что, зятёк, — прогремел он, ухмыляясь в свою чёрную, как смоль, бороду. — Пить ты не умеешь, это мы поняли. А руки у тебя для чего? Только чертежи малевать?

Он с грохотом поставил локоть на стол. Это был вызов. Все разговоры и песни вокруг мгновенно стихли. Сотни глаз уставились на меня. Я перевёл взгляд на Брунгильду. Она молча кивнула, в её глазах плясал азартный огонёк. «Не опозорься, инженер».

Делать нечего. Я сел напротив, поставил локоть на холодный камень стола и сцепил свою ладонь с его. Его рука была похожа на тиски. Широкая, твёрдая, покрытая шрамами и мозолями. Я почувствовал, как его пальцы сжимают мои с нечеловеческой силой.

— Дави! — рявкнул он, и тут же вложил в удар всю свою массу.

Я не пытался сопротивляться. Я знал, что в лобовом столкновении у меня нет шансов. Вместо этого я напряг все мышцы, от плеча до кисти, превратив свою руку в амортизатор. Я позволил ему давить, гася его первоначальный, самый мощный импульс. Моя рука медленно поползла к столу, мышцы предплечья горели огнём, кости, казалось, вот-вот треснут. Гномы одобрительно загудели, предвкушая быструю победу.

Но я терпел. Я смотрел в его наливающиеся кровью глаза и анализировал. Угол его плеча. Напряжение бицепса. Положение корпуса. Он давил чистой, животной силой, не думая о технике. Это была моя единственная возможность.

Когда моя кисть была в паре дюймов от стола, я почувствовал, что его напор слегка ослаб. Он выдохся, это был мой шанс.

Резкий выдох. Я не стал давить в ответ. Вместо этого я провернул кисть, используя большой палец как рычаг, и одновременно резко подал корпус вперёд, вкладывая в движение вес всего тела. Это был не силовой приём, а чистая биомеханика. Вектор силы сместился, его рука, привыкшая к прямому сопротивлению, на мгновение потеряла точку опоры.