Книга Паровая кровь, страница 61 – Джек из тени, Марк Блейн

Вся моя стратегия, вся моя технологическая революция, вся моя борьба за власть и ресурсы — всё это было бессмысленно. Я строил самую прочную в мире крышу для дома, не зная, что его фундамент уже сожрали термиты, и он вот-вот рухнет в бездну.

Война ратлингов перестала быть их войной. Она стала моей, более того, она стала главной войной. Единственной, которая имела значение. Потому что если я проиграю её, то сражаться с тёмными эльфами будет уже некому.

Я поднял голову от карты. Холодный свет от руды, которую я всё ещё сжимал в кармане, казался единственной надеждой в этом царстве мрака. Взгляд мой встретился с глазами Брунгильды. В них больше не было злости или ревности. Только суровое, ледяное понимание. Она видела то же, что и я.

Отсидеться в Вольфенбурге не получится. Прятаться за стенами и паровыми молотами бессмысленно. Фронт был не на границах герцогства. Фронт был везде. И он проходил прямо у нас под ногами.

* * *

Скритч медленно, словно под тяжестью невидимого груза, опустился на колени. А потом ещё ниже, пока его лоб не коснулся холодных обсидиановых плит. Его сородичи, как по команде, последовали его примеру. Они не просто стояли на коленях. Они простирались ниц, это был не знак уважения. Это был жест абсолютного, окончательного отчаяния.

— Мы не просим армию, Железный Барон, — голос Скритча доносился с пола, глухой и полный безнадёжности. Он даже не пытался поднять голову. — Мы знаем… Мы знаем, что ни один человек не спустится в Вечную Глубь ради «крысолюдов». Мы знаем, что гномы будут защищать свои залы, но не пойдут умирать за наши. Это наша война.

Каждое его слово было маленьким, острым осколком правды. Он был прав, герцог Ульрих скорее бы отдал половину своего войска на съедение дракону, чем отправил бы хоть один рыцарский отряд в клаустрофобный ад туннелей ради расы, которую его подданные считали немногим лучше вредителей. Это была жестокая, но неоспоримая политическая реальность.

— Мы не просим солдат, — продолжал Скритч, и его голос дрогнул, сорвавшись на всхлип. — Мы просим… чуда.

Он наконец поднял голову. Его лицо, перепачканное грязью и слезами, было искажено мольбой. Он смотрел на меня не как на барона, не как на союзника. Но на последнюю, иррациональную надежду, когда все логичные варианты исчерпаны.

— Вы… вы бог из машины, барон. Вы делаете то, что невозможно. Вы заставили металл стрелять, а пар двигать горы. Вы дали нам оружие, которое позволило нам дышать. Теперь… теперь мы снова задыхаемся.

Он протянул ко мне дрожащую руку, в которой был зажат маленький, светящийся голубым светом осколок той самой руды.

— Вы нашли это. Камень, который ненавидит тварей. Это знак! Вы должны… вы должны дать нам оружие, которое спасёт нас! Дайте нам молот, чтобы разбить эту волну! Дайте нам щит, чтобы укрыться от неё! Дайте нам чудо, Железный Барон! Умоляем!

Его мольба повисла в воздухе, отчаянная и пронзительная. Я смотрел на его измученное лицо, на коленопреклонённых ратлингов, на карту, где их столица была похожа на сердце, сжимаемое костлявой рукой смерти. И мой мозг, на мгновение парализованный масштабом угрозы, снова ожил.

Я перевёл взгляд с карты на Брунгильду. Она стояла, скрестив руки на груди, её лицо было непроницаемым, как гранит. Но я видел, как напряжённо она следит за мной, как её острый ум анализирует не только слова ратлинга, но и мою реакцию. Она видела не просто мольбу о помощи. Она видела, как на стол выложили новую, невероятно рискованную карту.