Книга Паровая кровь, страница 32 – Джек из тени, Марк Блейн

— Что ты предлагаешь? — спросила она тихо, и в её голосе больше не было менторских ноток. Это был вопрос партнёра.

— Давление. Лира соберёт на него компромат. Мои люди «проверят» его порт на соответствие нормам безопасности. И мы заключим с гномами прямой контракт на охрану караванов, выведя людей Штайнера из схемы. Мы не будем ему угрожать, мы просто сделаем его ненужным. А ненужные детали в моём механизме долго не живут.

Она медленно кивнула, всё ещё глядя на карту.

— Хорошо. Займись этим.

Она выпрямилась и отошла от стола, сделав шаг к камину. В комнате снова повисла тишина, но она была уже другой. Неловкость ушла. Напряжение сменилось деловой сосредоточенностью.

А дальше усталость взяла своё. Мы легли в постель как супружеская пара с тридцатилетним стажем. В пижамах и каждый со своего края…

Месяц, прошедший после нашей с Элизабет свадьбы, был похож на один бесконечный, гудящий день, проведённый в аду. Моим домом стала не роскошная спальня во дворце, а пыльная конторка с видом на горы ржавого металла. Моей музыкой — не придворные лютнисты, а рёв паровых молотов. Моим парфюмом не дорогие одеколоны, а едкая смесь запахов ружейного масла, раскалённой стали и угольной пыли. Дворцовые интриги, казалось, затихли, затаились, переваривая казнь Рихтера и мой новый статус. Аристократия боялась и ненавидела меня, но пока молчала, выжидая. И это затишье я использовал с максимальной эффективностью.

И вот сегодня наступил день приёмки. День, ради которого всё это затевалось.

На длинных деревянных столах, установленных прямо посреди главного сборочного цеха, лежали они. Триста идеальных, смертоносных сестёр-близнецов. Первая серийная партия моих новых винтовок, модель «Штольценбург-2». Улучшенная версия того, что мы на коленке клепали в Каменном Щите. Стандартизированные детали, взаимозаменяемые части, ложе из промасленного ореха, идеально подогнанное под плечо, и стальной ствол, воронёный до глубокой, матовой черноты.

Я брал в руки каждую. Не как барон, проверяющий работу подданных. А как инженер, принимающий своё детище, и как солдат, проверяющий оружие, от которого будет зависеть его жизнь. Мои пальцы, загрубевшие от работы с металлом, привычно скользили по гладкому дереву, проверяли каждый винт, каждый шов. Я вскидывал винтовку к плечу, ловя в прорезь прицела далёкую балку под потолком цеха. Идеальный баланс. Затем самое главное. Щелчок. Сухой, чёткий, механический щелчок взводимого затвора. Ещё один, спуск курка. Эта музыка была для меня слаще любых симфоний. Она была песней порядка, точности и неминуемой смерти для тех, кто встанет на её пути.

— Идеально, — произнесла Брунгильда, скрестив на груди свои мускулистые руки. Она, как и я, была вся в саже и масле, и в её глазах горел огонь творца, довольного своей работой. — Допуски в пределах нормы, сталь закалена по всем правилам. Ни одна не даст осечки. Клянусь бородой моего отца.

— Я знаю, — кивнул я, не отрываясь от осмотра последней винтовки. — Потому что мы делали их вместе.

Закончив проверку, я отдал приказ. Через полчаса на плацу перед мануфактурой, на утоптанной, посыпанной шлаком земле, выстроился мой новый отряд. Мой личный аргумент в любом споре. Моё будущее.

«Железные Ястребы».

Я вышел из цеха и остановился перед ними. Стоял молча, давая им рассмотреть меня. Это был самый странный, самый нелепый и самый многообещающий строй, который я когда-либо видел. В центре сотня людей, ветераны Каменного Щита, закалённые, обветренные мужики, чьи глаза смотрели на меня с полным, абсолютным доверием. Справа от них три сотни орков из отряда Урсулы. Огромные, зеленокожие, они с трудом держали равнение, переминаясь с ноги на ногу и с любопытством разглядывая винтовки в руках людей. В их глазах плескалось неприкрытое предвкушение хорошей драки.