Книга Паровая кровь, страница 30 – Джек из тени, Марк Блейн

Наши взгляды на мгновение встретились над головами очередного льстеца. В её глазах я увидел немой вопрос. «Держишься?» Я едва заметно кивнул. «В порядке». Наш безмолвный диалог длился долю секунды, но в нём было больше правды, чем во всех речах, произнесённых за этот вечер. Мы были в одной лодке, посреди океана, кишащего акулами.

— Барон, вы кажетесь таким… невозмутимым, — проворковал рядом со мной голос, сладкий, как отравленный мёд.

Я повернулся, это была баронесса фон Адлер, первая красавица двора. Её платье цвета индиго было усыпано бриллиантами, а веер из перьев трепетал в руке, как крыло пойманной птицы. Она смотрела на меня в упор, и её красивые глаза были холодными и острыми, как осколки стекла.

— Можно подумать, вы всю жизнь провели на подобных приёмах, а не в пыли и копоти своих мастерских.

Это был укол, сравнение меня, грязного механика, с ними, чистокровными аристократами.

— Что вы, баронесса, — усмехнулся я. — Просто и в мастерской, и здесь действуют схожие принципы.

— Вот как? — она изогнула бровь. — И какие же?

— Везде нужно внимательно следить за качеством материалов и прочностью соединений, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Иначе весь механизм может развалиться в самый неподходящий момент. А цена ошибки бывает слишком высока.

Её улыбка на мгновение дрогнула. Она поняла, что я вижу их насквозь, все их фальшивые улыбки, гнилые связи и хрупкие союзы.

Пир продолжался. Мне улыбались, хлопали по плечу, наливали вина. И за каждой улыбкой я видел оскал хищника. За каждым дружеским жестом занесённый для удара клинок. Они были стервятниками, кружащими над добычей, выжидающими малейшего признака слабости.

Но я не был раненой антилопой. Я был волком, который попал в стаю гиен. И я собирался показать им, что у меня тоже есть зубы. Этот пир был лишь началом. Главный бой был ещё впереди.

* * *

Пир стервятников закончился. Последний тост был выпит, последняя фальшивая улыбка подарена, и нас, наконец, оставили в покое, проводив до дверей покоев, которые отныне должны были стать нашими общими.

Комната была огромна и пуста. Тишина после оглушительного гула пиршественного зала давила на уши. Единственным звуком был треск поленьев в огромном камине, пламя которого отбрасывало на шёлковые обои дёрганые, тревожные тени. В центре этого пространства возвышалось очередное архитектурное излишество, которое здесь называли кроватью, массивное сооружение из тёмного дерева с балдахином, способной похоронить под собой целый отряд. Всё в этой комнате кричало о роскоши, неге и супружеском долге. И всё это было чудовищной, неуместной ложью.

Я стянул с себя тесный парадный камзол, с отвращением бросив его на кресло. Он казался чужой, сброшенной змеиной кожей. Оставшись в одной рубашке, я подошёл к столу, стоявшему у камина.

Элизабет уже была там. Она избавилась от своего свадебного платья, этого произведения искусства из шёлка и жемчуга, и переоделась в простую тунику из серого льна и штаны. Без диадемы и вуали, с волосами, собранными в простой узел на затылке, она больше не походила на ледяную богиню. Она снова стала тем, кем была на самом деле, командиром на своём посту.

Она не смотрела на меня. Её взгляд был прикован к столу. На его полированной поверхности, отражавшей пламя камина, не было ни вина, ни фруктов. Там лежала она, большая, подробная карта герцогства Вальдемар и прилегающих земель.