Книга Паровая кровь, страница 28 – Джек из тени, Марк Блейн

К алтарю подбежал маленький мальчик-паж в бархатном костюмчике, держа в руках алую подушечку. На ней, сверкая в лучах света, лежали два кольца. Одно тонкое, из белого золота, с выгравированной головой волка, гербом дома Вальдемар. Второе— моё. Широкое, простое, из тёмной, воронёной стали, без камней и украшений. Его выковали за ночь в моей же кузнице по моему эскизу. Это был не символ богатства, это был символ моей сути. Металл, огонь и технология.

Священник взял кольцо Элизабет.

— Да станет этот круг символом вашей бесконечной верности… — пробормотал он и протянул его мне.

Я взял холодный металл, Элизабет протянула мне свою левую руку. Она сняла перчатку, и я впервые увидел её ладонь — узкую, аристократическую, с тонкими длинными пальцами, но с мозолями от рукояти меча. Я взял её руку.

И в этот момент, когда наши пальцы соприкоснулись, мир на мгновение сузился до этой единственной точки контакта. Это было похоже на замыкание. Короткий, безболезненный, но прошибающий до самых костей разряд статического электричества. Её кожа была холодной, как лёд, но под ней я почувствовал напряжение живых, сильных мышц. Это был не контакт двух влюблённых. Это был контакт двух оголённых проводов под высоким напряжением. Соединение двух силовых контуров.

Я медленно надел кольцо на её безымянный палец. Оно идеально подошло, белое золото на фоне её бледной кожи смотрелось как клеймо. Клеймо нашего союза.

Затем она взяла моё кольцо. Её движения были такими же точными и выверенными. Она взяла мою руку, широкую, грубую, со шрамами от ожогов и порезов. Руку инженера и солдата и без малейшего колебания надела на мой палец тяжёлое стальное кольцо. Мы опустили руки, но фантомное ощущение этого ледяного разряда всё ещё покалывало кончики моих пальцев.

— Что боги соединили, то человек да не разлучит! — торжественно провозгласил священник, вскидывая руки. — Объявляю вас мужем и женой!

По собору пронёсся жидкий, вымученный гул, который должен был сойти за аплодисменты. Кто-то даже крикнул «Слава!», но крик утонул в общей атмосфере похоронного благолепия.

Священник откашлялся.

— Можете скрепить ваш союз поцелуем.

Вот он, последний акт этого театра абсурда. Элизабет медленно, с той же отстранённой грацией, подняла вуаль, откидывая её за спину. Теперь я видел её лицо совершенно отчётливо. Безупречные черты, плотно сжатые губы, и глаза…

Мы смотрели друг другу в глаза, и весь мир, со всеми его аристократами, священниками и богами, перестал существовать. В этот момент не было лжи. Не было лицемерия. Была лишь чистая, безжалостная правда.

Я видел в её глазах не невесту. Я видел в них главнокомандующего, который только что получил в своё распоряжение новое, мощное, но непредсказуемое оружие. Она смотрела на меня с холодной оценкой, с тенью сомнения, но и с проблеском отчаянной надежды. Она видела во мне свой единственный шанс спасти свой народ и свой дом. И она была готова заплатить за это любую цену, включая саму себя.

А она… что она видела в моих глазах? Не мужа, это точно, по крайней мере не здесь и не сейчас. Прагматика? Инженера, для которого этот брак — лишь ещё одна переменная в сложном уравнении выживания. Она видела человека, который смотрит на её мир не как на Родину, а как на сложный проект, который нужно довести до ума. Но который, возможно, единственный, кто может спасти их всех.