Книга Паровая кровь, страница 27 – Джек из тени, Марк Блейн

Алтарь лицемерия. Лучшего названия для этого представления и не придумаешь. Святой отец, продолжайте! Шоу должно продолжаться!

Священник продолжал своё заунывное бормотание, и его слова, предназначенные для того, чтобы вселять трепет и радость, звучали в моих ушах злой, циничной насмешкой. Он говорил о божественном союзе двух душ, а я думал о политическом слиянии двух активов. Он распинался о вечной любви, а я чувствовал холод стали, чья цена, скорее всего, дороже шёлкового платья моей невесты, усеянное жемчугом и небольшими драгоценными камнями. Он вещал о верности до гроба, а я пересчитывал в уме врагов за своей спиной, которые с радостью бы отправили меня в этот гроб прямо сейчас. Каждое его слово было ложью, завёрнутой в позолоту ритуала.

— … и теперь, пред ликом всевидящих богов, я прошу вас скрепить ваш союз священными клятвами, — наконец, закончил он прелюдию и повернул своё морщинистое лицо ко мне.

Он ждал. Сотни глаз впились в меня. Я сделал едва заметный вдох, наполняя лёгкие ядовитой смесью ладана и ненависти.

— Я, Михаил Родионов фон Штольценбург, — произнёс я, и мой голос, спокойный и ровный, прозвучал в акустике собора неожиданно громко, как будто говорил не я, а кто-то другой, более уверенный в этом маскараде. Я смотрел не на священника. Я смотрел на неё. — Беру тебя, Элизабет фон Вальдемар, в законные жёны.

«Беру тебя, как ключевого союзника в этой войне».

— Обещаю быть с тобой в богатстве и бедности, в болезни и здравии, — продолжал я, повторяя заученную формулу, но вкладывая в неё свой, инженерный смысл.

«Обещаю поддерживать твою власть, пока это выгодно для общего дела, и прикрывать твою спину, пока ты прикрываешь мою. Обещаю, что наши производственные и военные мощности будут работать как единый механизм, вне зависимости от политических и экономических колебаний».

— Обещаю любить и оберегать тебя, пока смерть не разлучит нас.

«Обещаю, что ты, как ценнейший стратегический актив, будешь под моей защитой. И я устраню любую угрозу нашему союзу. До самого конца этой войны. Или до конца меня».

Я закончил. В соборе стояла такая тишина, что я слышал, как потрескивают свечи на алтаре. Элизабет не дрогнула. Её лицо под тонкой вуалью оставалось бесстрастным, как маска античной статуи. Она смотрела прямо мне в глаза, и я видел в их синей глубине не отражение будущего мужа, а оценку надёжности инструмента. Она приняла мои условия.

Теперь была её очередь.

— Я, Элизабет фон Вальдемар, — её голос прозвучал как звон тонкого, закалённого клинка. Чистый, холодный, без единой нотки сомнения или тепла. Это не был голос невесты, но голос командира, принимающего присягу. — Беру тебя, Михаил Родионов фон Штольценбург, в законные мужья.

«Беру тебя, как самое эффективное оружие, что у меня есть».

— Обещаю быть с тобой в богатстве и бедности, в болезни и здравии.

«Обещаю обеспечивать тебе политическое прикрытие и доступ к ресурсам моего герцогства, пока ты приносишь победы. Обещаю делить с тобой тяготы этой войны и плоды наших общих успехов».

— Обещаю почитать и повиноваться тебе, пока смерть не разлучит нас.

«Обещаю следовать твоим стратегическим планам, пока они ведут нас к выживанию»

Она замолчала. Пакт был озвучен, условия приняты обеими сторонами. Оставалось лишь поставить подписи. Точнее, надеть кольца.