Книга Паровая кровь, страница 18 – Джек из тени, Марк Блейн

Я остался сидеть один, глядя на свою нетронутую кружку с элем. Я только что спустил с цепи очень опасного зверя. Создал самый сложный и непредсказуемый механизм в своём арсенале. Механизм, состоящий не из стали и пара, а из лжи, предательства и человеческих пороков.

И я чувствовал холодное, тёмное удовлетворение. Война в тенях началась. И я только что сделал в ней свой первый ход.

* * *

Неделя. Всего одна неделя. Семь дней и семь ночей «Кузница Союза» гудела, скрипела и стонала, но работала. Семь дней и семь ночей я жил на этом проклятом заводе, превратив пыльную конторку с видом на горы металлолома в свой штаб и спальню. Я засыпал под грохот молотов и просыпался от визга пилы, режущей сталь. Я вдыхал угольную пыль, ел на ходу, чертил при свете сальной свечи и орал до хрипоты, вбивая в головы орков и гномов основы техники безопасности и производственной дисциплины.

Лишь изредка возвращался в свою позолоченную клетку во дворце, чтобы смыть с себя грязь и сажу. И я ждал. Не знал, чего именно. Сигнала. Знака. Подтверждения, что семена, которые я посеял в той вонючей таверне, упали на благодатную почву.

Я отвернулся от окна и подошёл к столу, заваленному чертежами. На этот раз это были не схемы паровых котлов. Это были эскизы стандартизированных деталей для моей будущей винтовки. Надёжнее чем то, что мы клепали на коленке в Каменном Щите. Я склонился над большим куском бумаги и мир сузился до кончика угольного карандаша. Линии, допуски, расчёты прочности…

Я не услышал, как открылось окно на балконе. Не услышал шороха ткани. Не услышал лёгких шагов по толстому ковру.

— Барон.

Голос был тихим, как вздох, но в оглушительной тишине моих покоев он прозвучал, как выстрел.

Я резко выпрямился, моя рука инстинктивно метнулась к поясу, где даже сейчас висел армейский нож. Сердце пропустило удар.

В трёх шагах от меня, в тени, отбрасываемой тяжёлой бархатной портьерой, стояла фигура. Тёмная, стройная, почти нематериальная. На ней был облегающий костюм из чёрной, не бликующей кожи, а лицо скрывала маска из тёмной ткани, оставляя открытыми только глаза. Глаза, которые даже в полумраке комнаты светились знакомым, лисьим огнём. Пушистые уши на макушке чуть подрагивали, сканируя пространство.

Это была не Лира. Другая, моложе, но взгляд у неё был такой же холодный и острый.

— Первый улов, — без предисловий сказала она, и её голос был лишён той игривой мелодичности, что была у Лиры. Он был сухим и деловым, как щелчок затвора.

Она сделала шаг вперёд, вышла из тени на свет, падающий от канделябра на моём столе. Движения были плавными и грациозными. Она положила на край стола, прямо на мои чертежи, небольшой, туго свёрнутый свиток, перевязанный простой бечёвкой.

— Быстро, — выдохнул я, опуская руку от ножа. Пульс всё ещё колотил в висках. — Я впечатлён.

— Госпожа Лира не любит терять время, — так же ровно ответила кицуне. — И не любит, когда её недооценивают.

— Зачем пришла лично?

— Охрана резиденции герцога в этом крыле удивительным образом несёт службу спустя рукава. А вот если пройти малый зал приёмов, то можно наткнуться на десяток гвардейцев. Плюс в соседних комнатах осталась жить только прислуга. — усмехнулась кицуне, тонко намекая на моё положение.

Я взял свиток. Он был лёгким, почти невесомым. Но я чувствовал, что держу в руках не пергамент, а увесистый кусок свинца. Я развязал бечёвку и развернул его.