Книга Паровая кровь, страница 15 – Джек из тени, Марк Блейн

Это знание было моим проклятием и моей силой. Оно изолировало меня от них, но оно же давало мне ясность видения, недоступную им.

Эта ночь была последней. Последняя ночь перед началом самой сложной работы в моей жизни. Завтра я спущусь в те ржавые, мёртвые цеха. Завтра я начну собирать свой механизм. Завтра начнётся стройка. И от её успеха зависело всё.

Я отстранился от окна и прошёл в центр комнаты. Окинул взглядом эту позолоченную клетку. Нет, это не тюрьма. Это мой новый командный пункт. Мой штаб. А вид на город, это не просто пейзаж, это карта. Карта ресурсов, проблем и возможностей.

Одиночество никуда не делось. Оно просто перестало быть давящим и стало привычным фоном. Как шум работающего двигателя, к которому привыкаешь и перестаёшь замечать.

Я лёг на край огромной кровати, даже не сняв рубашки. Шёлк был холодным и неприятным на ощупь. Я закрыл глаза, но перед ними стояли не огни Вольфенбурга. Перед ними стояли чертежи. Схемы паровых котлов, чертежи подъёмных механизмов, планы цехов.

Работа началась.

Оглушительный удар парового молота всё ещё отдавался фантомным гулом в моих костях, даже спустя несколько дней. Этот звук стал гимном нашего нового, уродливого порядка. Днём «Кузница Союза» была адом из огня, пота и скрежета металла, где орки и гномы работали бок о бок, сцепив зубы от недовольства друг другом, но подчинённые моей железной воле. Производство, скрипя и охая, набирало обороты. Мы чинили старые станки, прокладывали первые рельсовые пути для вагонеток, восстанавливали футеровку доменной печи. Я спал по четыре часа в сутки, жил на жёстком хлебе и слабом пиве, и каждый мой день был битвой, с ржавчиной, с вековой враждой, с тупостью и саботажем.

Но я не был идиотом. Я прекрасно понимал, что мой маленький индустриальный анклав, построенный на страхе и принуждении, был занозой в заднице всего аристократического уклада Вольфенбурга. Каждый удар молота был для них не музыкой прогресса, а погребальным звоном по их миру. Они ненавидели меня. Они боялись меня. И я знал, что рано или поздно они нанесут удар. Не в открытом бою, нет. Они действуют иначе. Яд в вине, подкупленный рабочий, «несчастный случай» в цеху, нож в спину в тёмном переулке.

Сталь может защитить от меча. Но она бессильна против шёпота. А значит, мне нужен был свой шёпот. Свои уши в тёмных углах. Свои глаза, способные видеть в мутной воде дворцовых интриг. Мне нужна была своя контрразведка.

Именно поэтому этим вечером я сидел не в своей роскошной клетке во дворце и не в пыльной конторке на заводе. Я сидел в захудалой таверне «Кривой Гвоздь» на самой окраине города, в квартале портовых складов и дешёвых борделей. Место, куда ни один уважающий себя аристократ не сунул бы свой напудренный нос даже под страхом смерти. Здесь пахло кислым элем, дешёвым табаком, прогорклым жиром и немытыми телами. Воздух был таким густым от дыма, что его можно было резать и намазывать на хлеб. За соседними столами сидели угрюмые личности, чьи лица были картой их тяжёлой жизни: шрамы, перебитые носы, пустые глаза. Идеальное место для того, чтобы барон фон Штольценбург, герой войны и будущий зять герцога, мог раствориться без следа.

На мне был простой, грубого сукна плащ с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. Перед мной на липком от пролитого пива столе стояла глиняная кружка с какой-то бурдой, которую здесь называли элем. Я не притрагивался к ней. Я ждал.